— Мелина, тебе не нужно запираться. Этот инцидент… — Вот как, оказывается, он называл ту некрасивую сцену в душе. — … это больше не повторится.
Она смотрела на темную поверхность чая, словно та могла отразить ее будущее. Во всяком случае это было безопаснее, чем смотреть на Марка.
— Хорошо.
Так и не подняв на него глаз, она сделала первый глоток, затем еще. Мужчина продолжал стоять, глядя на жену сверху вниз и на всякий случай засунув руки в карманы. В этой широкой и длинной майке и свободных пижамных штанах, Мелина казалась совсем юной девочкой, одинокой, потерявшейся. Он точно помнил, когда она отказалась от шелковых рубашек и халатов. Он тогда вернулся домой с жуткой головной болью после очередной ссоры с Авлом Тарквинием.
Марк тяжело опустился в кресло возле кровати и, одну за другой сняв туфли, швырнул их в сторону гардеробной. Оттянул узел галстука и расстегнул две верхние пуговицы сорочки. Пиджак он бросил на стул сразу возле двери. Тихий щелчок выключателя лампы на прикроватном столике отозвался в висках еще одним болезненным ударом. Он прикрыл глаза ладонью и тихо выругался.
— Ничего страшного. Я все равно не спала. — Как обычно, Мелина поняла его грубость по-своему.
Или вообще ничего не поняла. Послышался шорох ткани, тихие шаги. Марк слегка приоткрыл глаза. Его жена передвигалась по комнате словно маленькое привидение. Она подняла туфли, взяла пиджак и ненадолго скрылась в гардеробной. Мужчина откинул голову на спинку кресла и снова закрыл глаза. Горничные ликвидировали бы этот беспорядок на следующее утро, но Мелина с первого дня их брака упорно убирала за ним разбросанные вещи и грязную посуду. То ли нездоровая мания к порядку, то папина дочка не наигралась в детстве в кукольные домики.
На его виски легли прохладные пальцы:
— Я помогу, — прошелестел тихий голос. — Сейчас все пройдет.
Словно завороженная мягкими круговыми движениями, боль действительно начала стихать. Каким-то непостижимым образом его жена всегда догадывалась, был ли он в плохом настроении или уставшим или больным. И эта ее маленькая власть над ним бесила вдвойне. Марк перехватил тонкое запястье и дернул вперед. Мелина уперлась ладонью ему в грудь, чтобы не упасть. Сейчас ее глаза были близко-близко.
Глядя прямо в их сапфировую голубизну, он с тихой яростью произнес:
— Ничего не пройдет, дорогая. И ничего нам не поможет. И вот это тем более.
Он быстро перехватил ее руку и рванул тонкий шелк, ограниченный чуть ниже ключиц полоской кремового кружева. Мелина отпрянула и попыталась поймать скользящую вниз рубашку, но мужчина уже подхватил ее на руки и нес к кровати.
Он не был груб. К утру на белой коже жены не было ни одного синяка. И кончила она два раза. Но с того самого случая, она больше ни разу не попыталась его обнять, а все ее шелка так и оставались лежать в нижнем ящике комода. Однажды он достал одну из ее рубашек, бледно-розовую, но она уже не пахла ни мелиссой, ни апельсином. Все мешочки с ароматными травами так же исчезли из ее комода. Наверное, навсегда.
— Спускайся к завтраку, — наконец сказал он. — Тебе все-таки надо поесть.
Помня реакцию жены на запах омлета, Марк попросил кухарку приготовить овсяную кашу.
— Просто на воде, Лаукумния. И сливки отдельно.
От пристального взгляда, которым его проводила кухарка, чесалась кожа между лопаток, но он стойко держал свое обычное прохладное выражение. Хотя, наверное, зря старался. У этих женщин есть какое-то особое чутье на беременных. Как у акулы на кровь. Скоро эта новость распространится среди слуг, затем среди их хозяев, затем она дойдет до Авла Тарквиния. К этому моменту им с Мелиной надо быть готовыми.
Жена ела хорошо и почти опустошила свою тарелку, так что у Марка немного отлегло от сердца. Он отложил газету, из-за которой было так удобно наблюдать за Мелиной, и взял свою чашку.
— Кстати, что за непонятные намеки насчет твоего патриотизма? — Небрежно бросил он.
Этрусские старухи с первых дней его брака постоянно хвалили драгоценности, в которых его жена появлялась перед обществом. Что это было? Они пытались намекнуть на их мезальянс? Давали понять, что девушка из такого древнего рода, в сущности, не пара для какого-то Вара из Рима? Марк давно сообразил, какой великой властью обладают этрусские матроны. С их мнением придется считаться.