— Что вы делаете?
Холодный тон Гейл нисколько не удивил Эндрю. Так же, как не удивил его ледяной взгляд, который она бросила на него с другого конца спальни. Если в личную жизнь человека то и дело вторгаются агенты ФБР, он волей-неволей теряет доверие к окружающим. Это и ежу понятно.
Странно, что она оставила его в квартире одного, а сама ушла в клинику. Это не в стиле Гейл. Впрочем, она прежде всего врач, а потому заботится о благе пациентов больше, чем о собственных удобствах. А он, ублюдок, злоупотребил ее доверием и все испортил!
Да, Эндрю делал свое дело, но это соображение не мешало ему чувствовать угрызения совести. Впервые за годы работы в ФБР он усомнился в том, что любит свою профессию.
Эндрю попытался улыбнуться, хотя ему было не до смеха.
— Маленький несчастный случай, — сказал он, подняв коробку с бумажными платками. Потом вынул несколько и начал вытирать ими тумбочку, стараясь, чтобы чай не пролился на пол и не запачкал стеганое одеяло персикового цвета.
— Вижу, — слегка оттаяв, ответила Гейл.
— Я… э-э… опрокинул кружку и стал искать, чем бы вытереть лужу. Но ящик оказался чуть короче, чем я думал, — солгал он, подбирая рассыпавшиеся по полу вещи. — Испугался, что мне попадет за испачканные простыни.
Он полез под кровать за закатившейся туда бутылочкой поливитаминов. Послышался вздох, а затем стук каблуков по полу. Эндрю выпрямился и почувствовал облегчение. Дрожь, в которую его поверг преждевременный приход Гейл, почти прошла.
— Мне ужасно стыдно, — проговорил он, впервые за все утро сказав чистую правду. Ему правда было стыдно. Стыдно, что он вынужден выуживать у нее информацию. Что она залезла к нему в душу и не выходит у него из головы.
— У вас снова закружилась голова? — спросила Гейл, взяв у него бутылочку и бросив ее на кровать. Потом она ловко вытерла остатки чая и вставила ящик в гнездо, не дав Эндрю возможности положить туда рассыпавшиеся вещи.
Он провел пальцем по стянутым резинкой календарикам, секунду взвешивая свои шансы, а потом вздохнул.
— Нет. Просто я неуклюжий. — Эндрю протянул ей календарики.
В мгновение ока Гейл все вернула на свои места, потом поставила кружку на тарелку и повернулась лицом к Эндрю.
— Вы приняли душ, — сказала Гейл, смерив его одобрительным взглядом.
У Эндрю тут же свело пах от желания. Недовольный этим, он решил придать беседе другое направление.
— Я подумал, что это поможет мне избавиться от головной боли, — проворчал он. В этом утверждении была доля истины. Горячая вода сняла напряжение в мышцах, а головная боль уменьшилась и стала относительно терпимой.
Ее тонкие черные брови сошлись на переносице.
— Вы уверены, что приступы головокружения больше не повторялись?
— Абсолютно уверен.
— А боль? — спросила она, направившись к двери.
Эндрю прошел за ней на кухню, приставил к буфету плетеный стул и сел.
— Почти прошла… Похоже, вы вернулись домой раньше, чем рассчитывали. — Еще чуть-чуть — и она поймала бы его с поличным.
— Для разнообразия Ширли решила ударить палец о палец. Благодаря этому я и сумела освободиться. — Гейл повернулась к нему. На ее губах играла приветливая улыбка.
— Что, док, очень торопились? — поддразнил он ее. — Наверное, боялись, что я сожгу дом?
— Мне пришла в голову одна мысль, — сказала Гейл. — Но для этого требуется ваше согласие.
Эндрю широко улыбнулся, заставив ее рассмеяться.
— Ну вот, вы опять подумали совсем не то!
Эндрю бросил на нее делано простодушный взгляд, к которому прибегал редко.
— И что же, по-вашему, я подумал?
— Неважно.
Он хмыкнул, наклонился и положил руки на стойку.
— Так какая мысль пришла вам в голову?
— Поскольку доктор не велел вам выходить на работу до понедельника, — с улыбкой сказала она, — и поскольку вам, кажется, полегчало, я подумала, что мы могли бы на пару часов съездить на побережье, в Лавровую бухту. Ничего особенного. Просто автомобильная прогулка. Может быть, ланч…
— И осмотр местных достопримечательностей?
Она кивнула.
— Но только если вы согласны.
Перспектива провести целый день с Гейл была заманчивой.
— Это лучше, чем три дня торчать дома и просиживать штаны у телевизора. Но машину поведу я.
— Ни под каким видом, приятель. Приказ врача.
— Я такого приказа не слышал.
— Увы, Эндрю. Вы не сядете за руль как минимум два дня.
— Мысль на время убраться из этого городка мне по душе, но я ни за что не полезу в консервную банку, которую вы называете машиной. У меня до сих пор болят колени, которые упирались в отделение для перчаток. Мы возьмем мой фургончик.