Он достал из заднего кармана бумажник, передал кассирше свою кредитную карточку, а затем облокотился о стойку и начал следить за Гейл.
Как быть, если она действительно не знает, где находится ее брат? С какой стати он, Эндрю Дафф, решил, что сумеет это узнать? Он провел в ее компании всего несколько часов, но уже подозревал, что напрасно приехал в Виргинию.
Впрочем… Может быть, она понятия не имеет о местонахождении брата, но никто не знает Кристофера лучше, чем его сестра. Она знакома с его привычками, его симпатиями и антипатиями. С тысячами мелких деталей, которые отсутствуют в досье сотрудников. В деле беглого агента должна существовать какая-то мелочь, которую они просмотрели. Эндрю в этом нисколько не сомневался.
Гейл перестала разглядывать полку со статуэтками медведей и подошла к нему.
Эндрю тяжело вздохнул. У него не так уж много времени. Руководство дало ему всего неделю. Неделю, чтобы получить ответы, которые Гейл легко дала бы, если бы доверяла ему. Но как это сделать?
Он знал ответ и ненавидел себя за это. Интимные отношения. Та самая связь между мужчиной и женщиной, которая предполагает предельную честность и откровенность. Связь, требующая физической близости.
Гейл несла фарфоровую статуэтку, и на ее губах цвела улыбка, перед которой меркло жаркое полуденное солнце. Близость, подумал Эндрю, когда она показала ему медвежонка в белом медицинском халате. В лапе медведь держал черную сумку, на его шее висел стетоскоп.
Близость, повторил про себя Дафф и улыбнулся ей. То самое, к чему они уже начали подходить.
Эндрю не раз нарушал правила и не боялся угрызений совести. Он сможет сделать это и сейчас. Да, взамен потребуется отдать другому человеку часть своей души. Ну и что из того?
А то, что после его исчезновения Гейл Нортон больше не поверит ни одному человеку на свете. В этом можно не сомневаться.
— Дайте подумать… Вы стали врачом потому, что с детства мечтали спасать мир, заботясь о больных.
Гейл водила кончиком пальца по ободку стакана, наполненного чаем со льдом.
— Не совсем так, — ответила она. — Хотя насчет детства вы правы.
После двух часов хождения по бутикам и антикварным лавочкам, расположенным в районе Лавровой бухты, Гейл заявила, что с Эндрю достаточно, и они решили вернуться в Оуквуд. По дороге он заметил закусочную и предложил устроить поздний ланч. Съев гамбургер и выпив стакан чая со льдом, Гейл была вынуждена признать, что Эндрю сделал отличное предложение. То самое, которое она вполне могла принять. О другом предложении, более интересном и сексуальном, Гейл молчала, хотя думала о нем весь день.
— Что вы имеете в виду? — спросил Эндрю, пытаясь перекричать музыку, звучавшую слишком громко.
— Что медицинский ген достался мне в наследство от отца.
— Значит, и вы пошли по стопам отца? — поддразнил он Гейл, вспомнив ее слова, сказанные тогда, когда она узнала, что приемные родители Эндрю были учителями.
Гейл улыбнулась. Он смотрел на нее так, словно хотел запомнить навечно.
— Не совсем так. Медицинский ген у нас в роду, — сказала она. — Мой отец — Алан Нортон. А мать — Эдит Нортон.
Эндрю пожал плечами и бросил на нее равнодушный взгляд.
Гейл слегка удивилась. Ее отец был хорошо известен в медицинском мире, но эта известность не шла ни в какое сравнение с известностью матери. Та была автором нескольких популярных книг по аутотренингу и регулярно выступала по радио и телевидению в ток-шоу вместе с теми, кто обожал стирать грязное белье на людях. Гейл рассеянно водила пальцем по заиндевевшему стакану.
— Мой дорогой папочка входил в десятку лучших нейрохирургов страны. А что касается матери… Вы никогда не видели в магазинах ее книг?
— Не помню, — ответил Эндрю, затем отвернулся и протянул руку к стакану с содовой.
— У нее их примерно полдюжины.
— Она писательница?
— Можно сказать и так, — ответила она, подцепила вилкой ломтик картофеля и поднесла его ко рту как микрофон. — Сегодня у нас в гостях известный психолог, доктор Эдит Мередит-Нортон. С популярностью ее последнего бестселлера «Все зависит только от вас» может соперничать только ее предыдущая книга «Как избавиться от прошлого». — Потом она сунула ломтик в рот и улыбнулась.
Эндрю фыркнул. Гейл очень похоже передразнила известного телеведущего.
— Она ваша мать?
— Была моей матерью, — со вздохом сказала Гейл. — Они оба погибли, когда я была… моложе. — Не следовало говорить, что она осталась сиротой в детстве. Это могло вызвать дополнительные вопросы, на которые она не смогла бы ответить.