Зато весьма очевидно другое – время заканчивается.
— Ты… цела?
— Все хорошо, Стас, — шепчу я, — Слушай, ты должен мне помочь. Мы выберемся – Владислав и дружина ждут за воротами. Скажи, где другие пленные?
— Элина...., — руки, сжимающие меня, слабеют. Только не сейчас!
— СТАС, — я трясу его, возвращая в сознание, — Держись, ты должен, слышишь? Ради меня. Мы уйдем.
Я тянусь к Захару. Вернее к тому, что от него осталось. Стаскиваю черный плащ под остекленевшим, навек устремленным в пустоту мертвым взором. Затем накидываю эту груду мехов и шерсти на плечи Стаса. Он с трудом держит глаза открытыми, с моей помощью поднимается….
Уже совсем темно. Повезет – стражники не заметят, что перед ними не Захар. Я оттаскиваю труп к стене – туда, где раньше был Стас.
— Остальные пленники…. Ты не знаешь, где?
— В конюшнях…. Здесь пара шагов. Дай кинжал.
Я отдаю ему оружие, затем обнимаю за талию для поддержки. Взглянуть бы, что под этой повязкой…. Но не сейчас.
Уже у самых дверей Стас хватает меня за руку, изображая что тащит силком. Совсем стемнело, стражники на расстоянии нескольких метров. Стас резко кивает им и отвернувшись ведет меня в противоположную воротам сторону. Внезапно, он резко ныряет за стену ближайшего дома, увлекая меня за собой. Здесь мы скрыты от посторонних глаз забором с одной стороны и, собственно стеной – с другой.
— Здесь обожди, — прошептал Стас, кивнув на высокое деревянное строение, — Вон конюшни, я….
— И не мечтай, — прошипела я, — Вместе пойдем.
— НЕТ.
— Стаслав, ты еле стоишь, — назвав его полным именем для пущего эффекта, проговорила я, — И один не пойдешь.
Он уже открыл рот чтоб возразить, но я прижала ладонь к его губам.
— Стас, время идет, — тихо сказала я, — Нас вскоре хватятся, легко найдут и убьют. Так что засунь свое рыцарство поглубже и позволь мне помочь. Хоть за тем, чтоб не вышло, что я зря притащилась сюда.
Он вздрогнул словно от удара. Не знал ведь, что я здесь по своей воле. Зато, к счастью, больше не спорил. Мы пересекли открытое пространство бесшумно словно призраки. Стаса ужасно шатало. Я боялась, что он попросту потеряет сознание от слабости. Но он держался. Я не могла представить как, поскольку у меня самой, пострадавшей в разы меньше жутко кружилась голова.
Одним молниеносным движением Стас перерезал горло стражнику, стоящему как раз у входа, затем забрал его меч. Мы скользнули внутрь. В конюшне ставшей теперь тюрьмой было еще темнее, чем на улице. Но глаза вскоре привыкли, и я различила фигуры, скорчившееся на полу. Стоял ужасный запах: кровь, пот, заразившиеся раны. Тошнота подкатила к горлу, но я сдержалась. Взяв у Стаса кинжал, склонилась к ближайшему ко мне пленному, тронула его за плечо. Он дернулся и я приложила ладонь к его рту.
— Мы вас освободим, — тихо сказала я, — Князь Владислав и дружина за стеной. Они готовы атаковать, нам нужно только открыть ворота.
Несколько минут ушло на то, чтоб перерезать веревки. Затем мы двинулись к выходу. Там уже ждали, но дружинникам не составило труда расправиться с несколькими стражниками.
«Мы освободили пленных, вскоре будем у ворот» — мысленно произнесла я. Избегая освещенных факелами участков, наш маленький отряд торопливо направился к воротам. Сердце бухало так, что кажется берсерки должны услышать его удары.
— Кто идет? – я подскочила, едва не вскрикнув. Из темноты выступило с десяток берсерков.
— Свои, — насмешливо бросил один из дружинников, — Бегите! – сказал он нам.
Несколько дружинников сдерживали врагов, давая остальным шанс продолжить путь. Звон клинков пронзал тишину, привлекая внимание остальных. До ворот оставалось не так много – метров сто – сто пятьдесят. А вот охраны было столько, что создавалось впечатление, будто деревянные срубы почернели сверху и по бокам от ворот. Они нас заметили, десяток или два черных плащей рванули от ворот в нашу сторону.
— Стас, — задыхаясь прошептала я, — я люблю тебя.
— И я люблю тебя, — он прижал меня крепче, — Больше жизни.
Прозвучала какая-то команда и они остановились – буквально замерли, как статуи, а после расступились, пропуская очень высокого – выше Стаса, мужчину. Чисто выбрит не в пример другим, уродливый шрам пересекает всю левую часть лица, в свете факелов его черные глаза выглядят как угли в затухающем костре.
— Берсерк! – Стас оттолкнул меня себе за спину и выступил вперед. Остальные дружинники тут же стали рядом, ощетинившись мечами.