Дзиро, явно обрадовавшись гостям, пригласил их сесть. Но они, посмеиваясь, остались в прихожей.
— Слушай, Огата, — обратился к Дзиро бледнолицый, — мы, кажется, не вовремя.
— Ничуть. А что вы поделываете в наших краях?
— Навещали брата Мурасаки. Собственно, домой еще и не заглядывали.
— Потревожили тебя, потому что боимся явиться домой, — вмешался толстячок. — Не предупредили жен, что поздно задержимся.
— Ишь, компашка гуляк! — сказал Дзиро. — Почему бы не снять обувь и не пройти в дом?
— Но мы не вовремя, — повторил бледнолицый. — Я вижу, у тебя гость. — Осклабившись, он поклонился Огате-сан.
— Это мой отец, но как я могу вас познакомить, если вы не проходите?
Посетители сняли наконец обувь и расположились в комнате. Дзиро представил их отцу — и те, подхихикивая, вновь принялись кланяться.
— Вы служащие в фирме Дзиро? — спросил Огата-сан.
— Да, верно, — отозвался толстячок. — Немалая честь для нас, хотя спуску он нам не дает. Мы в офисе прозвали вашего сына Фараоном: он заставляет нас работать, как невольников, а сам в потолок плюет.
— Что за ерунда, — заметил мой муж.
— Чистая правда. Помыкает нами, будто мы его рабы. А сам сидит и газетку почитывает.
Огата-сан выглядел смущенным, но, видя, что все смеются, присоединился к общему веселью.
— А это что? — Бледнолицый указал на шахматную доску. — Я так и знал, что мы вам помешали.
— Мы играли в шахматы — просто чтобы время занять, — пояснил Дзиро.
— Играйте дальше. Нечего с компашкой вроде нас считаться.
— Не глупи. С такими идиотами, как вы, под боком мне не сосредоточиться. — Дзиро резко отодвинул доску. Две-три фигуры упали, и он, не глядя, поставил их на место. — Так. Вы навещали брата Мурасаки. Эцуко, подай господам чаю, — распорядился Дзиро, хотя я уже направлялась в кухню.
Однако толстячок неистово замахал рукой:
— Мадам, мадам, сядьте. Пожалуйста. Мы сейчас уходим. Пожалуйста, сядьте.
— Это меня нисколько не затруднит, — сказала я.
— Нет, мадам, я вас умоляю, — он перешел чуть ли не на крик. — Мы всего-навсего компашка, как говорит ваш муж. Пожалуйста, не суетитесь — прошу вас, сядьте.
Я готова была подчиниться, но Дзиро бросил на меня сердитый взгляд.
— Хотя бы чаю с нами выпейте, — сказала я. — Беспокойства ни малейшего.
— Раз уж сели, можете и задержаться, — заметил Дзиро. — Мне бы хотелось узнать о брате Мурасаки. Он и в самом деле сумасшедший, как о нем говорят?
— Характерец тот еще, — со смехом откликнулся толстячок. — Нас он точно не разочаровал. А кто-нибудь рассказывал тебе о его жене?
Я поклонилась и незаметно скользнула на кухню. Заварила чай и положила на тарелку печенье, которое испекла днем. Из гостиной доносился смех, я различала и голос мужа. Один из гостей снова громко назвал его Фараоном. Вернувшись, я застала компанию в отличном настроении. Толстячок рассказывал анекдот — что-то о столкновении члена совета министров с генералом Макартуром. Я поставила поближе к ним тарелку с печеньем, разлила чай и села рядом с Огатой-сан. Друзья Дзиро отпустили еще несколько шуток о политиках, а потом бледнолицый притворился обиженным из-за того, что его спутник пренебрежительно отозвался о каком-то человеке, которым он восхищался. Он сидел с каменным лицом, а остальные его подначивали.
— Кстати, Ханада, — обратился к нему мой муж. — На днях услышал в офисе интересную историю. Говорят, будто во время прошлых выборов ты грозился прибить жену клюшкой для гольфа, если она не проголосует так, как тебе хочется.
— Откуда ты набрался этой чуши?
— Из достоверных источников.
— Это точно, — подхватил толстячок. — И твоя жена собиралась звонить в полицию и сообщить о запугивании на политической почве.
— Какая чушь. Кроме того, клюшек для гольфа у меня нет. Я их в прошлом году продал.
— Но «семерка»-то у тебя сохранилась, — заметил толстячок. — На прошлой неделе у тебя дома я ее видел. Не ее ли ты использовал?
— Что на это скажешь, Ханада? Так оно и было? — спросил Дзиро.
— Насчет клюшек для гольфа — это бред.
— Но ведь ты все же не сумел заставить супругу сделать по-твоему.
Бледнолицый пожал плечами:
— Это ее личное право — голосовать как ей вздумается.
— Тогда почему ты ей угрожал? — поинтересовался его приятель.
— Я пытался заставить ее всего лишь вникнуть в суть. Моя жена голосует за Йосиду только потому, что он похож на ее дядюшку. Типично для женщин. В политике они ничего не смыслят. И думают, будто могут выбирать государственных лидеров точно так же, как выбирают себе платья.