— Нет, спасибо.
— Послушайте, Эцуко, если вы сейчас не поедите, то еще не скоро сможете пообедать. А вы ведь знаете, как важно сейчас для вас питаться регулярно.
— Да, я понимаю.
Миссис Фудзивара пристально в меня всмотрелась:
— У вас сейчас столько хорошего впереди, Эцуко. Но вы чем-то огорчены?
— Огорчена? Ни капельки.
Миссис Фудзивара не сводила с меня глаз, и я нервно рассмеялась.
— Когда появится ребенок, — сказала она, — вы будете счастливы, поверьте мне. Из вас выйдет великолепная мать, Эцуко.
— Надеюсь.
— Так непременно будет.
— Да, — я улыбнулась ей в лицо.
Миссис Фудзивара кивнула, потом снова поднялась на ноги.
Внутри домика Сатико становилось все темнее (горел только один фонарь), и сначала я подумала, что Марико вглядывается в черное пятно на стене. Она наставила на него палец, и пятно сдвинулось. Только тогда я поняла, что это паук.
— Марико, не трогай — это нехорошо.
Она заложила руки за спину, но не отрывала взгляда от паука.
— У нас раньше была кошка, — сказала она. — До того, как мы сюда приехали. Она часто ловила пауков.
— Понятно. Нет, Марико, лучше не трогай.
— Но он не ядовитый.
— Нет, не трогай — он грязный.
— А кошка, которая у нас была, могла есть пауков. Что случится, если я съем паука?
— Не знаю, Марико.
— Меня стошнит?
— Не знаю. — Я снова взялась за шитье, прихваченное с собой.
Марико по-прежнему следила за пауком. Потом сказала:
— Я знаю, почему вы сегодня здесь.
— Я здесь, потому что маленьким девочкам нехорошо оставаться одним.
— Это из-за той женщины. Потому что та женщина может снова прийти.
— У тебя есть еще рисунки? Те, что ты мне сейчас показала, замечательные.
Марико не ответила. Она подошла к окну и уставилась в темноту.
— Твоя мама долго не задержится, — сказала я. — Может, покажешь мне еще рисунки?
Марико продолжала смотреть в темноту. Потом вернулась в угол, где сидела до того, как ее внимание привлек паук.
— Как ты провела день, Марико? — спросила я. — Рисовала?
— Играла с Атсу и Ми-Тянем.
— Отлично. А где они живут? В нашем квартале?
— Вот Атсу, — она показала на черного котенка возле себя, — а вот это Ми-Тянь.
Я засмеялась:
— Ах, вот оно что. Чудные котятки, не правда ли? Но разве ты не играешь с другими детьми? С детьми из нашего квартала?
— Я играю с Атсу и Ми-Тянем.
— Но тебе стоит попробовать подружиться с другими детьми. Уверена, они очень славные.
— Они украли Судзи-Тяня. Это был мой любимый котенок.
— Украли? Господи, зачем же они это сделали?
Марико принялась гладить котенка.
— Теперь у меня его нет.
— Может, он скоро найдется. Наверняка дети просто пошутили.
— Они его убили. Теперь Судзи-Тяня у меня нет.
— Ох, непонятно, зачем же они это сделали?
— Я кидалась в них камнями. Потому что они обзывались.
— Ну, Марико, зачем же кидаться камнями?
— Они обзывались. Ругали маму. Я кидалась в них камнями, а они забрали Судзи-Тяня и не отдали.
— Но у тебя есть другие котята.
Марико снова подошла к окну. Рост позволял ей облокотиться на подоконник. Она всмотрелась в темноту, прижавшись лицом к стеклу.
— Хочу выйти на улицу, — вдруг сказала она.
— Выйти на улицу? Но сейчас очень поздно, там темно. И твоя мама вот-вот вернется.
— Но я хочу выйти на улицу.
— Останься здесь, Марико.
Она продолжала смотреть в окно. Я попыталась разглядеть, что она там видит, но со своего места различала одну темноту.
— Тебе, наверное, надо быть добрее к другим детям. Тогда ты смогла бы с ними подружиться.
— Я знаю, почему мама попросила вас к нам прийти.
— Если кидаться камнями, ни с кем не подружишься.
— Это из-за той женщины. Потому что мама о ней знает.
— Я не понимаю, о чем ты говоришь, Марико. Расскажи мне о своих котятах. Ты еще их нарисуешь, когда они подрастут?
— Это потому, что та женщина может снова прийти. Вот почему мама вас и попросила.
— Вовсе нет.
— Мама эту женщину видела. Видела ее прошлой ночью.
Я перестала шить и посмотрела на Марико. Она, отвернувшись от окна, смотрела на меня до странности пустым взглядом.
— И где твоя мама видела эту — эту особу?
— Вон там. Она видела ее вон там. Поэтому вас и попросила.
Марико отошла от окна и вернулась к котятам. Появилась кошка, и котята принялись ласкаться к матери. Марико легла на пол рядом и что-то им зашептала. В ее шепоте улавливалось какое-то беспокойство.