— Твоя мама скоро придет домой, — сказала я. — Интересно, что она сможет сделать.
Марико не переставала шептать.
— Она подробно рассказывала мне о Фрэнке-сан. Кажется, он очень хороший человек.
Шепот прекратился. Мы обменялись взглядами.
— Он плохой человек, — сказала Марико.
— Так нехорошо говорить, Марико-сан. Твоя мама все мне о нем рассказала — и, похоже, человек он очень хороший. Я уверена, он к тебе хорошо относится, не так ли?
Марико вскочила и подошла к стене. Паук все еще был там.
— Да, я уверена, что он хороший человек. Он хорошо к тебе относится, правда, Марико-сан?
Марико подалась вперед. Паук на стене медленно зашевелился.
— Марико, оставь его в покое.
— Кошка, которая была у нас в Токио, — она ловила пауков. Мы собирались взять ее с собой.
Теперь я могла разглядеть паука отчетливей. У него были толстые короткие лапки, каждая из которых отбрасывала тень на желтую стену.
— Это была хорошая кошка, — продолжала Марико. — Она собиралась поехать с нами в Нагасаки.
— И вы ее привезли?
— Она пропала. За день до нашего отъезда. Мама обещала ее взять, но она пропала.
— Понимаю.
Марико неожиданно протянула руку и схватила паука за лапку. Остальные лапки, когда она сняла его со стены, яростно задергались вокруг ее руки.
— Марико, отпусти его. Он грязный.
Марико перевернула руку, и паук переполз к ней на ладонь. Она накрыла его другой рукой, так что он оказался в плену.
— Марико, отпусти его.
— Он не ядовитый, — сказала она, подходя ко мне.
— Не ядовитый, но грязный. Посади его обратно в угол.
— Но ведь он не ядовитый.
Марико стояла передо мной, держа паука в руках, сложенных чашкой. Между пальцами виднелась лапка, которая медленно и размеренно двигалась.
— Посади его обратно в угол, Марико.
— А что будет, если я его съем? Он не ядовитый.
— Тебе будет очень плохо. Ну же, Марико, посади его обратно в угол.
Марико поднесла паука вплотную к лицу и приоткрыла губы.
— Не глупи, Марико. Паук очень грязный.
Рот Марико открылся шире, а затем ее руки разжались, и паук шлепнулся у моих колен. Я отшатнулась. Паук проворно ринулся по татами в тень за моей спиной. Я тут же опомнилась, но Марико уже успела выскочить за дверь.
Глава шестая
Сейчас не знаю точно, как долго я искала ее в тот вечер. Очень возможно, что времени прошло много: срок моей беременности был уже немалый, и двигалась я с осторожностью. И, оказавшись на открытом воздухе, у реки, я ощутила вдруг странное спокойствие. Часть берега заросла очень высокой травой. В тот вечер, должно быть, на мне были открытые сандалии: отчетливо помню прикосновения травы к голым ногам. Повсюду звенели и стрекотали насекомые.
Потом я различила какое-то шуршание, словно сквозь траву вслед за мной скользила змея. Я остановилась прислушаться — и поняла, в чем дело: вокруг моей лодыжки обмотался кусок старой веревки и волочился по траве. Я осторожно высвободила ногу и при свете луны рассмотрела обрывок: на ощупь он казался сырым и грязным.
— Привет, Марико, — окликнула я девочку.
Она сидела в траве чуть поодаль, подтянув колени к подбородку. Над ней нависали ветви ивы — их на берегу росло несколько. Я подошла к ней поближе, пока не смогла яснее видеть ее лицо.
— Что там? — спросила она.
— Ничего особенного. Прицепилось к ноге.
— А что это?
— Пустяки, просто обрывок старой веревки. Почему ты здесь?
— Хотите взять котенка?
— Котенка?
— Мама говорит, мы не можем держать котят. Хотите одного?
— Думаю, нет.
— Но их скоро нужно раздать. А иначе, мама говорит, придется их утопить.
— Как жалко!
— Вы могли бы взять Атсу.
— Посмотрим.
— Откуда у вас это?
— Я же сказала, пустяки. Просто зацепилось за ногу. — Я шагнула к ней ближе. — Зачем ты это делаешь, Марико?
— Что я делаю?
— Корчишь рожи.
— Я не корчу рожи. Почему у вас веревка?
— Ты корчила рожи. Очень странные.
— Почему у вас веревка?
Я пригляделась к девочке. На лице у нее проступал страх.
— Так вы не хотите котенка?
— Пожалуй, нет. Что с тобой?
Марико встала. Я подошла вплотную к иве. Невдалеке виднелся домик, его крыша темнела на фоне неба. Из темноты донеслись шаги убегавшей Марико.
Подойдя к двери домика, я услышала изнутри сердитый голос Сатико. Когда я вошла, обе повернулись ко мне. Сатико стояла посередине комнаты, ее дочь перед ней. При свете фонаря лицо Сатико с тщательно наложенной на него косметикой походило на маску.