— Мой отец пользовался глубоким уважением, Эцуко. Поистине глубоким уважением. Однако его иностранные связи привели к тому, что сделанное мне брачное предложение взяли назад. — Она слегка улыбнулась и покачала головой. — Как странно, Эцуко. Теперь кажется, что все это было в другой, прошлой жизни.
— Да, — согласилась я. — Слишком многое переменилось.
Тропинка снова круто пошла вверх. Деревья расступились, и перед нами внезапно открылось необъятное небо. Обогнавшая нас Марико, взмахнув рукой, прокричала что-то и возбужденно заспешила вперед.
— Я мало виделась с отцом, — продолжала Сатико. — Он почти постоянно был за границей, в Европе или в Америке. В молодости я мечтала оказаться когда-нибудь в Америке — отправиться туда и стать киноактрисой. Моя мать меня высмеивала. Но отец внушал мне, что если я прилично выучу английский, то легко смогу заняться бизнесом. Английский я учила с большим удовольствием.
Марико остановилась на ровной площадке, похожей на плато, и снова что-то нам прокричала.
— Помню, как однажды, — говорила Сатико, — отец привез для меня из Америки книгу — «Рождественскую песнь» по-английски. Я прямо-таки сразу загорелась, Эцуко. Мне захотелось выучить английский так, чтобы прочесть эту книгу. К сожалению, мне это не удалось. После свадьбы муж запретил мне учиться дальше. И даже заставил эту книгу выбросить.
— Это очень жалко, — вставила я.
— Таким уж он был, Эцуко. Очень строгим и очень патриотичным. Внимательностью никогда не отличался. Но происходил он из высокопоставленной семьи, и мои родители сочли его хорошей для меня партией. Я не противилась, когда он запретил мне учить английский. В конце концов, особого смысла в этом больше не было.
Мы добрались до места, где стояла Марико: это была квадратная площадка, выдававшаяся в сторону от тропинки и огражденная несколькими большими валунами. Могучий ствол рухнувшего дерева был превращен в скамью, с гладкой отполированной поверхностью. Мы с Сатико уселись на нее передохнуть.
— Не подходи близко к краю, Марико, — окликнула дочь Сатико. Девочка подошла к валунам и стала осматривать окрестности через бинокль.
Здесь, на самой верхотуре, на выступе горы, с которого открывался непривычный вид, меня охватило беспокойство: мы взобрались так высоко, что гавань выглядела отсюда сложным механическим устройством, помещенным в воду. За гаванью, на противоположном берегу, вздымалась цепь холмов, уходившая к Нагасаки. Суша у подножия холмов была сплошь занята жилыми домами и другими строениями. Далеко по правую сторону гавань переходила в открытое море.
Мы немного посидели, переводя дыхание и наслаждаясь свежим бризом.
— Сроду не подумаешь, что здесь что-то произошло, — начала я, — правда? Жизнь повсюду так и кипит. Но всей этой местности, — я обвела рукой гавань, — всей этой местности бомба нанесла тяжелый урон. А поглядите на нее сейчас.
Сатико кивнула и посмотрела на меня с улыбкой.
— У вас сегодня веселое настроение, Эцуко.
— Но как хорошо, что мы сюда отправились. Я решила сегодня не унывать. И уверенно смотреть в будущее — оно будет счастливым. Миссис Фудзивара только и делает, что внушает мне, как важно надеяться только на лучшее. И она права. Если бы люди не работали, — я указала вниз, — здесь до сих пор лежали бы одни развалины.
Сатико опять улыбнулась.
— Да, Эцуко, верно. Здесь лежали бы одни развалины. — Она вгляделась в расстилавшийся под нами вид. — Кстати, Эцуко, — заговорила она, помолчав, — о вашей подруге, миссис Фудзивара. По-моему, она потеряла во время войны семью.
Я кивнула:
— У нее было пятеро детей. А муж занимал важную должность в Нагасаки. Когда сбросили бомбу, все они погибли — кроме старшего сына. Для нее это был, конечно, страшный удар, но она сумела выстоять.
— Да, — Сатико медленно покачала головой, — я что-то такое и предполагала. А у нее всегда была эта закусочная?
— Конечно нет. Ее муж занимал важную должность. Закусочная появилась позже — после того, как она все потеряла. Когда я вижусь с миссис Фудзивара, то говорю себе — надо брать с нее пример, смотреть в будущее с надеждой. Во многих отношениях она потеряла больше, чем я. Поглядите на меня теперь. У меня скоро появится собственная семья.