Муж взглянул на шахматную доску, но ничем не выказал желания придвинуться поближе.
— Насколько я помню, ты почти что выиграл.
— Да, положение тяжелое, но выход есть — если ты его найдешь. Помнишь, Дзиро, когда я учил тебя играть, то всегда предупреждал — не выводи ладьи слишком рано. А ты все равно делаешь ту же ошибку. Понятно?
— Да-да, ладьи. Твоя правда.
— И кстати, Дзиро, вот что: мне кажется, ты не обдумываешь ходы заранее, ведь так? Помнишь, как я бился когда-то, чтобы ты просчитывал игру хотя бы на три хода вперед? Похоже, ты и сейчас этого не делаешь.
— На три хода вперед? М-да, пожалуй, и не делаю. Да я и не считаю себя таким мастером, как ты, отец. Во всяком случае, можно признать, что ты выиграл.
— Собственно говоря, Дзиро, уже в начале партии, увы, стало ясно, что ты не обдумываешь свои ходы. Сколько раз тебе можно внушать? Хорошему шахматисту нужно предвидеть развитие игры, рассчитывать вперед самое меньшее на три хода.
— Да, наверное, так.
— К примеру, зачем ты поставил сюда коня? Дзиро, взгляни на доску, ты даже не смотришь. Ты можешь вспомнить, почему ты сделал этот ход?
Дзиро взглянул на доску.
— Честно говоря, не помню. Но вероятно, на то были тогда какие-то серьезные причины.
— Серьезные причины? Что за чушь, Дзиро. Делая первые ходы, ты держал в голове план, я это видел. Ты действительно придерживался определенной стратегии. Но как только я твой план опрокинул, ты начал играть как попало — ход за ходом. Неужели ты не помнишь, что я тебе всегда втолковывал? Шахматы — это прежде всего осуществление логически последовательной стратегии. Если противник разрушил твой план, необходимо тут же разработать новый. Партию выигрывают или проигрывают не тогда, когда король загнан в угол. Исход предрешен, как только игрок отказывается от всякого стратегического плана. Если фигуры разрознены и не подчиняются общей задаче, один ход никак не связан с другим — пора сдаваться.
— Очень хорошо, отец, признаю свое поражение. И, может быть, забудем об этом.
Огата-сан взглянул на меня, потом перевел взгляд на Дзиро:
— Что это за разговор? Я сегодня тщательно проанализировал позицию и нашел три различных варианта, с помощью которых ты можешь спастись.
Муж опустил газету.
— Извини, если я ошибаюсь, но ты сам как будто только что заявил, что игрок, неспособный выработать логически последовательный стратегический план, неизбежно проигрывает. Что ж, если я, как ты неоднократно подчеркивал, не вижу дальше одного хода, вряд ли есть смысл продолжать игру. С твоего позволения, мне бы хотелось дочитать эту статью.
— Ну, Дзиро, это в чистом виде пораженчество. Партия далеко не завершена, о чем я тебе и толкую. Тебе надо сейчас задуматься о защите, выпутаться и снова нападать. В тебе, Дзиро, всегда, еще сызмала, сидела эта склонность к пораженчеству. Я надеялся, что избавил тебя от нее, — ан нет, вот она, снова наружу, после стольких-то лет.
— Прости меня, но я решительно не понимаю, при чем тут пораженчество. Это всего лишь игра…
— Возможно, это и в самом деле всего лишь игра. Но отец начинает видеть сына насквозь. Отец распознает нежелательные черточки характера, стоит только им появиться. Это совсем не то качество, которым я мог бы в тебе гордиться, Дзиро. Едва твой план рухнул, как ты уже поднял руки. И теперь, когда ты вынужден перейти к обороне, дуешься и больше не желаешь играть. Точно так ты поступал и когда тебе было девять лет.
— Отец, все это полная чепуха. Вместо того чтобы целый день думать о шахматах, у меня есть занятия получше.
Дзиро выпалил это так громко, что Огата-сан на минуту несколько растерялся.
— Для тебя, отец, это, может быть, и очень хорошо, — продолжал мой муж. — В твоем распоряжении целый день — почему бы вдоволь не навыдумывать разных стратегий и хитростей. А что касается меня, то у меня есть получше способы провести время.
С этими словами муж вернулся к газете, а его отец в изумлении не сводил с него глаз. Под конец Огата-сан рассмеялся:
— Послушай, Дзиро, что это мы раскричались друг на друга, будто торговки рыбой? — Он снова засмеялся. — Будто торговки рыбой.
Дзиро читал газету, не поднимая головы.
— Ладно, Дзиро, не будем больше спорить. Если не хочешь заканчивать партию, то и не надо.
Муж и ухом не повел, словно ничего не слышал. Огата-сан со смехом продолжал: