Однако, несмотря на всё перемены, в моей жизни было не всё так гладко, как мне хотелось бы. К моему большому сожалению, о Лёше я не забыла ни на минуту. Я по - прежнему надеялась на что - то, и подобные мысли и чувства с каждым днём съедали те остатки гордости, которые во мне ещё теплились. Каждый раз, придя домой, я небрежно спрашивала маму звонил ли мне кто-нибудь нибудь или нет, прекрасно зная каким будет еë ответ, но то упорство с каким задавался сам вопрос, пугал меня. Справиться с собой и прекратить душевные терзания было ясно не в моих силах. Опять, впрочем как и весь нынешний год, меня преследовала двойственность моих ожиданий и реального положения дел. Стоило признать что я изначально не вписывалась в ту жизнь, которую так упорно пыталась вести, не понимала еë, постоянно совершала ошибки, и продолжала их совершать до пор. Всё что я напридумывала в своей голове разбивалось о суровую действительность. Я не обладала нужным характером, воспитанием и интересами, чтобы нравится тому большинству, которому хотела понравиться, в итоге дружила с теми кто был интересен мне, и кому была неинтересна я, и упорно стремилась попасть туда, где мне были совсем не рады.
Но даже подобные рассуждения не были способны убить во мне надежду на призрачные отношения с Лешей. И я бы посмеялась над собой и своей глупостью, если бы мне не было от этого так горько. С каждым днём я всё больше понимала что мой побег, которым по сути и являлась авантюра с потсуплением в Питер, будет лучшим решением. Чтобы ускорить наш отъезд, мы с Машей уговорили папу связаться с его двоюродной сестрой которая жила где - то в центре, в районе Гороховой улицы, и попросить приютить нас на время сдачи экзаменов. Одна комната у тёти пустовала, так как еë младший сын недавно уехал на север на заработки, а старший давно женился и жил в другом районе, поэтому формальных поводов для отказа у неë не было. Естественно, ждать настоящей даты поступления мы с Машей не стали, и как только согласие было полученно, быстро собрали вещи и рванули в Питер
Город встретил нас страшной жарой и духотой, удивительной для июня. Дома находиться было невозможно, но дома мы с Машей и не сидели. Я каждый день ездила на занятия в художественное училище о которых договорился мой преподаватель, а Маша бегала по различным техникумам и узнавала условия приёма. Вечером мы с ней встречались на Невском или на Сенной площади и допоздна гуляли. Белые ночи и вечерняя прохлада выгоняли людей из дома на улицы. Проспекты, скверы, набережные были полны народа, и мы во время наших прогулок, совершенно не чувствовали себя одинокими в незнакомом и большом городе. Иногда мы набредали на уличные концерты музыкантов и если нам нравилось то, что они исполняют, подолгу слушали их, иногда покупали мороженое в ларьке, садились у реки, прямо на ступени, и смотрели на воду, а потом, уже в ночи, пешком доходили до теткиного дома, иногда просто бродили по тихим улочкам или убегали от подозрительных зазывал. Это были чудесные вечера, наполненные своим внутренним смыслом и совершенно лишённые его внешне. И нельзя было сказать что я вдруг стала счастливой или меньше переживала о своей несостоявшейся любви, но впервые за долгое время смогла отвлечься от своих тревог и снова почувствовать вкус к жизни, о котором успела позабыть. Я очень не хотела потерять это новое для меня ощущение свободы, независимости, а главное уверенности, которое пожалуй ощущала впервые в жизни, поэтому собиралась приложить все усилия для того чтобы поступить и остаться учиться в Петербурге, и верила в то, что у меня всё получится.
Моя вера оказалась не напрасной. Мы с Машей и вправду поступили. Ей предстояло три года учиться на секретаря - референта, мне на дизайнера. На курс живописи я не прошла по баллам, но не отчаялась, а быстро занесла документы на другой факультет. Я планировала и дальше заниматься у преподавателя рисунком и снова попробовать свои силы ещё раз в следующем году. К сожалению общежитие иногородним студентам в художественном училище не предоставляли, но Маша сумела договориться с коменданом своего общежития, чтобы меня пустили жить к ним за небольшую плату. Все были довольны, и Маша, и я, и комендант, который мог заработать лёгкие деньги, и родители.