Пятью часами ранее
— Это неплохие идеи, — я бросаю раскадровку на пол и разглядываю пометки, только что мной сделанные.
— Я знаю, — он улыбается и ложится обратно, накрывая свое светлокожее тело темной простыней. Я тоже ложусь, нависаю над ним.
— Ты мог бы работать в рекламе, — говорю я низким голосом, а сам притираюсь своими бедрами к его.
— И я могу начать работать, — со смешком он наклоняет меня к себе за шею, чтобы поцеловать. У него сильный, длинный и очень умелый язык. Какой-то феечке в Питтсбурге следует сказать за это спасибо, полагаю. Черт, да ведь это наверняка какой-нибудь осел, которого я всему научил лет десять назад, когда я только закончил колледж и ещё жил там.
Я приподнимаюсь и смотрю в ясные голубые глаза — невинные, обиженные и самодовольные одновременно.
— Чувствую, не стоит мне отдавать тебя конкурентам, — я вздыхаю.
Он оглаживает мои руки, обнимает меня за шею.
— Да ты этого и не хочешь.
— И когда ты сможешь начать? — я откатываюсь, закуриваю. Мне нужна доза никотина.
— Со следующей недели? — он очень старается не начать прыгать от радости, я не могу не вознаградить его за это.
— Тогда в понедельник, — я поворачиваюсь к нему.
— Мы не обсудили зарплату, мой переезд и прочее, — торопливо добавляет он. Лежит весь вспотевший, затраханный, волосы ко лбу прилипли — нашел время поговорить о карьерных перспективах! Ну да ладно.
— Без предоставления жилья, начальная позиция, сорок тысяч, соцпакет. От такого только идиот откажется.
— Я рассчитывал, скорее, на пятьдесят, — он выпячивает подбородок, чтобы не кивнуть. Да уж, непросто торговаться по поводу зарплаты с боссом, под которым ты только что извивался, как шлюха. Он меня восхищает, честное слово.
— Сорок три и ни цента больше. И если ты за первую неделю не докажешь мне, что стоишь этих денег, уволю на хрен.
Он кивает и яркая, триумфальная улыбка озаряет его лицо. Я только глаза закатываю и возвращаюсь к сигарете. А он наклоняется поцеловать меня в грудь, проводит языком до соска и прищипывает кожу. Я откидываюсь на спину и стараюсь думать о чем угодно, кроме моего нового сотрудника.
POV Джастин
— Тебе нравится Индия?
Блин, он меня до чертиков пугает каждый раз, когда вот так подкрадывается, я аж подскакиваю. Он думает, я просто нервный. Да что он знает о нервах!
— Ты про еду? — когда я прихожу в себя, вопросительно поднимаю брови.
— Да, я про еду, — он закатывает глаза.
— Ну да, я очень люблю острое, — стараюсь не улыбнуться.
Я знаю, что происходит. У нас это уже стало чем-то вроде ритуала. За тот месяц, что я тут работаю, по крайней мере дважды в неделю случается одно и то же. Он подстерегает меня в коридоре, спрашивает, как я насчет какой-нибудь национальной кухни. Я говорю: “Да, хорошо” (всегда говорю “да, хорошо”). И он тогда спрашивает, не хочу ли я сходить с ним в одно славное местечко (всегда славное местечко, так уж обстоят дела). Я говорю: “Да, конечно”. И мы туда идем, болтаем, едим, иногда даже кофе пьем, а потом завязываем со всей этой херней и едем к нему (ну а куда? Моя первая нью-йоркская квартира размером с коробку от холодильника и находится в полном крыс закоулочке. Понятное дело, только к нему). Мы трахаемся. А потом трахаемся снова.
Спим.
Просыпаемся и начинаем делать вид, что ничего не было.
***
Он открывает дверь ключом и толкает ногой, потому что руки у него заняты, одна на моей шее, вторая на заднице.
— Блядь, — бормочет он мне в рот, пытаясь, не разрывая контакта, завести нас обоих внутрь.
Мы бредем, спотыкаясь, по темному коридору в его спальню. Теперь я знаю туда дорогу и могу идти даже спиной вперед, пока мой босс сдирает с меня одежду и взасос целует. Я падаю на огромную кровать. Он сбрасывает брюки и наваливается на меня сверху, потираясь пахом и оставляя языком влажные дорожки на моей коже, пока снова подбирается к моему рту.
Мне случалось целоваться с разными мужчинами, их было немало вообще-то. Но то, что делает Брайан, не идет ни в какое сравнение. Пара недель этого нашего с ним не-знаю-как-назвать убедила меня, что я офигеть хорошо целуюсь, раз заставляю Брайана задыхаться и ахать от касания моего языка. Потом я решил, что в поцелуях я Казанова, не меньше, иначе почему Брайан готов целоваться со мной бесконечно?
— Ты на вкус как цыпленок тандури.
Я смеюсь, а он тянется за презервативом и весело на меня посматривает. Я смотрю, как он зубами разрывает фольгу — это зрелище никогда не надоест. От того, как темнеет и становится жадным его взгляд, у меня безвольно раскидываются в стороны ноги и рот наполняется слюной. Я пытаюсь сглотнуть и не могу. Хочу вдохнуть — слишком тяжело. Жуткое дело, как он на меня действует. Я не способен отдышаться. С Брайаном я словно каждый раз заново теряю девственность.
Господи, хоть бы секс был таким вечно!
Он врывается в меня, умело и стремительно, он умеет так. Его губы прощупывают мне ребра через кожу, задерживаются где-то между четвертым и пятым на левом боку, и он присасывается всем ртом, сцепляя наши тела (словно недостаточно девяти дюймов упругой и голодной плоти между его ногами, которая пытается, кажется, пропороть меня до горла). Он всасывает кожу сильнее, потом ещё раз, и ещё, с каждым толчком. Его рот втягивает в кожу кровь, я чувствую её прилив и представляю себе засос — слово-то какое! А это именно он и делается сейчас.
— Блядь, — шиплю я, когда становится слишком больно.
Брайан почти полностью останавливается, но я одной рукой стискиваю его затылок, другой — бедро, требуя закончить начатое.
POV Брайан
Я говорю себе “если бы он не был таким охренительно тесным”. Я говорю себе “если бы его задница не была настолько идеальной”. Иногда я говорю себе “если бы он не отсасывал так потрясающе”, но если быть с собой честным, а это очень редко, но случается, этих “если бы” миллионы, и каждое из них — причина продолжать встречаться с ним снова и снова.
Хотя причин прекратить все это у нас миллион и одна.
Но у меня никак не получается решить эту задачку. Джастин отлично работает, просто отлично. А в постели он ещё лучше. Если бы я хотел осложнить себе жизнь — Джастин был бы идеальным вариантом. Но я не хочу! Мне не нужны сложности.
— Аааа.. трахни… меня, — бормочет он, когда я вдвигаюсь в него. Смотрю, как его сильные пальцы комкают простыню, он прогибается в спине и запрокидывает голову. Это так горячо, тесно и… чуточку знакомо. Если бы я заводил себе бойфрендов — да блядь, если бы я кого-то трахал дважды! — я уверен, мне было бы приятно это чувство, словно возвращение домой…
Но мне-то это зачем?
Это чувство не дает мне спать по ночам и заставляет бродить из угла в угол, пока он спит. В пять утра я сижу и стерегу его сон — в десятый или двенадцатый раз!
Дико злюсь, что позволяю этому всему случиться снова и снова, и от этой злости внутренне цепенею. Замерзаю.
POV Джастин
Засос пурпурно-красный, с синевой, я рассматриваю его в зеркале, вытираясь после душа. У меня таких даже в шестнадцать не было, когда мы с первым бойфрендом без конца тискались. На бедре мелкие синяки от пальцев, а на спине — царапины. На правой ноге с внутренней стороны бедра тоже синяк, но я не уверен точно, как он появился.
Брайан входит принять душ и застает меня за рассматриванием своего тела в зеркале. Он усмехается, я краснею.
— Ты прости за это, — он кивает на засос.
Засос.
— Ерунда, — улыбаюсь я и продолжаю вытираться.
Надо было ночью уехать к себе. Вот правда, надо было уехать ночью, хотя это было уже скорее утро, мы часа в 4 закончили. Но у него такая удобная кровать, теплая постель. И он был в ней, когда я проснулся. Ненавижу себя за то, как мне нравится этот момент — просыпаться с ним рядом. В результате я уже одиннадцатый, кажется, раз просыпаюсь утром в квартире своего босса после ночи фантастического секса. Хотя слово “фантастический” его даже близко не описывает. Это такой фантастический, когда весь этот ебучий мир качается, кружится и горит огнем, а ты горишь с ним и сходишь с ума, и это так…