— Да никуда, в общем…
Он бросает и растирает сигарету каблуком туфель, которые дороже, чем весь мой гардероб.
— Я могу это изменить, — он указывает на свою машину, и я перехожу дорогу. Мы едем к нему в полной тишине.
А потом идем два квартала от его гаража до подъезда — тоже молча. И три пролета лестницы до его двери.
Сейчас мы тоже не говорим.
Брайан раздевается, чистит зубы и ложится в постель, даже не взглянув на меня. А я стою, полностью одетый, в дверях, и чего-то жду. Приглашения? Не знаю даже. Что, я думал, произойдет?
Но он ждал меня. Это кое-что значит.
Думаю, значит. Выскочил из комнаты отдыха, но остался меня ждать. Значит, в какой-то момент он подумал: “Я не должен его бросать” или “Я хочу, чтобы мы вместе вернулись домой”, или даже “Если он сегодня умрет, это не будет прикольно”. Он подумал что-то. Он подумал обо мне. Не скажу, конечно, что это очень много. Не скажу даже, что этого достаточно. Но это кое-что.
— Иди сюда, — устало говорит он и отбрасывает краешек одеяла.
Я раздеваюсь и забираюсь в постель. Конечно, если я желаю себе добра, то стоило бы уйти. Но я не могу. Мое тело не в силах отказаться от его близости. Оно жаждет её. С тех пор, как оно узнало о существовании Брайана, оно не согласно ни на что другое… ни на что меньшее.
Когда я ложусь, Брайан поворачивается ко мне, целует меня в грудь, наваливается сверху. Похоже, он не злится. Он, может быть, просто… не, не знаю. Может, его тоже бесит, что он ко мне что-то чувствует. Вряд ли он признается, что влюблен. Даже мне страшновато упоминать слово на букву Л. Но глубоко внутри, я думаю, он понимает, все не просто так. Не просто трах.
Уже поздно, и я устал от всех этих драматических перипетий, но секс — это слишком заманчиво, чтобы упустить такую возможность.
У меня встает через три секунды, едва только он начинает меня поглаживать. А потом целует — глубоко, влажно, жадно. Я бы мог даже подумать, что он извиняется. Или, по крайней мере, пытается сказать мне что-то. Он обеими руками подхватывает меня под задницу и перекатывается на спину. Укладывает меня на себе поудобнее и начинает легонько двигать бедрами. Мы потираемся друг о друга, жесткие, напряженные члены прижаты к животам. Я издаю стон, когда он толкается и касается ободка головки — именно так, как нужно. Он поглаживает мою задницу длинными сильными пальцами, потом позволяет паре из них проскользнуть внутрь. Мне приходится оторваться от его губ, чтобы сделать глубокий вдох.
Никто не должен испытывать такой тяги к другому человеку. Это смертельно.
Я прикусываю его нижнюю губу и начинаю толкаться резче, а его пальцы скользят по краям ануса, только дразнят. Я с силой толкаюсь назад, пытаясь насадиться, но Брайан только тихо смеется. А потом втыкает один палец так глубоко, что я резко втягиваю воздух и вцепляюсь зубами ему в шею. Он кусает меня тоже, просовывает второй палец и трахает меня ими, а я скулю ему в шею и толкаюсь, пытаясь ускориться. Жадно, настырно, стирая кожу. От того, как он потирает мою простату, я вот-вот кончу, поэтому я заставляю себя замедлиться, а потом и вовсе убираю от себя его руки. Завожу их ему за голову, прижимаю к постели и приподнимаюсь, чтобы увидеть лицо. Просто смотрю в него, с минуту. Брайан удивлен, пытается вырвать руки, я надавливаю всем весом, удерживая его так. Когда он понимает, что я серьезно настроен и не собираюсь отпускать, он качает головой:
— Маленькие мальчики должны знать свое место, — шепчет он и тянется поцеловать меня.
Наши языки соприкасаются, свиваются, поцелуй становится все более жадным. И в тот момент, когда я отвлекаюсь от удерживания рук Брайана, он ловко переворачивает меня на спину и прижимает к матрасу. Глаза горят торжеством. Удерживая мои запястья, он наклоняется надо мной и просто дышит, обжигая кожу лица и шею, я почти всхлипываю, а он тянется одной рукой к ящику и находит в нем алый шелковый шарф.
Я никогда раньше не видел у Брайана такой улыбки, как сейчас.
Он оседлывает мои бедра и ловко пропускает шарф через поперечины изголовья, а потом оборачивает концы вокруг каждой из моих рук, завязывает, проверяет, надежно ли я закреплен, и начинает целовать мое тело, спускаясь все ниже. Я едва сознание не теряю от понимания, что он меня сейчас трахнет связанным. Никто меня раньше не связывал. Бойфренд предлагал, я отказался. Не знаю даже, почему, просто не хотелось. А Брайан… Брайану я бы даже в слинг меня уложить позволил. При том, что слинги меня пугают.
Когда его язык касается кончика моего члена, я начинаю яростно пытаться освободить руки — я хочу касаться его волос, его кожи, умираю, как хочу. Я извиваюсь, выкручивая запястья, дергаю и тяну скользкий шелк, чтобы высвободиться.
Невозможно не касаться его, это мучительно. И это заводит так, как ничто и никогда в жизни не заводило.
========== Часть 7 ==========
Он медленно посасывает мой член какое-то время, дожидается, когда я начну нетерпеливо скулить, а потом его язык скользит ниже, пробираясь между ягодицами. Когда он касается ануса, я подскакиваю.
— Нет! — умоляю я, в смысле, “да”, конечно.
Его язык проскальзывает внутрь. Он забрасывает мои ноги себе на плечи, разводит руками ягодицы пошире и поднимает голову, смотрит на меня. Смотрит до тех пор, пока я не начинаю нетерпеливо ерзать, тогда наклоняется снова. Он лижет меня так, словно делает римминг последний раз в жизни — досконально, ненасытно. Я толкаюсь ему навстречу, перебиваю свои же стоны криками, что-то про “развяжи меня немедленно, гребаный мудак, иначе я тебя убью нахрен”. Мышцы плеч болят от попыток вывернуться, кожа запястий начинает гореть и саднить там, где трется о шарф.
— Господи, да трахни меня уже, — умоляю я.
Он позволяет своему языку ещё несколько раз скользнуть в меня, и только тогда садится и тянется за презервативом. Надевает его и вклинивается между моих ног, которые все так же лежат лодыжками у него на плечах, упирается в меня кончиком члена.
— Готов?
Ах ты сука. Я резко, рывком обеих ног вгоняю его в себя до половины. Брайан смеется и наваливается на меня, входя до конца. Без смазки ощущение такое, что слезы выступают на глазах, и я закрываю их, наслаждаясь болью и мельтешением цветных пятен на изнанке век. Я позволяю Брайану быть главным, запрокидываю голову и сосредотачиваюсь на скольжении шелка по моим запястьям. Я двигаю ими, чтобы оценить, есть ли у меня свобода маневра, прикидываю, как высоко получится поднять руки. А потом перехватываю шарф у изголовья, использую свою привязь как опору, подтягиваюсь и прогибаюсь так, что моя задница отрывается от кровати, и член проскальзывает в меня ещё глубже.
— Ебааать, — выдавливает Брайан, его глаза распахиваются. Он смотрит на меня, дрожащего от напряжения и мокрого от пота, его движения становятся жестче и быстрее, а я начинаю чувствовать нарастающий жар гораздо раньше обычного. Мы оба задыхаемся от взятого темпа, рычим и изо всех сил стараемся не отводить взгляда друг от друга. Через каждые несколько толчков я повторяю фокус и вскидываю бедра, заставляя его войти до упора, и каждый раз его глаза распахиваются от удивления, что можно продвинуться ещё немного глубже. Он жестко вцепляется мне в плечи, гладит пальцами шелк на моих запястьях, пробирается под него, трогает кожу там, где она уже саднит, а потом обеими руками хватается за изголовье кровати, приподнимается и ударяется в меня так, что у меня дыхание отшибает. Это почти слишком, я зажмуриваюсь, голова идет кругом от нехватки кислорода и приближающегося оргазма, мне трудно оставаться в сознании, а Брайан дышит коротко и рвано, роняет голову мне на грудь и кончает с громким стоном. Его пальцы успевают только скользнуть по головке моего члена, как я срываюсь следом.
Отдышавшись, он плавно выходит и откидывается на спину. Его глаза так и закрыты, использованный презерватив в расслабленных пальцах левой руки. Я вижу красные пятна на его идеальной коже, словно её опалило жаром. Промокшие от пота волосы прилипли ко лбу, мышцы бедер подрагивают от пережитого напряжения. Он так красив…