- Матка, - шершавым, надтреснутым голосом произносит Рудольф. - Варрик обмолвился, якобы встречал одну такую. Когда спускался с Инквизитором в подземелья под Орзаммаром. Они убили ее. Всем отрядом потом беспробудно пили седмицу, не просыхая, чтобы почтить ее память и навсегда позабыть. Она была гномской воительницей. Порождения Тьмы похитили ее и осквернили. Заставляли пить кровь пленных двергов и есть их плоть, пока она не стала... такой. Варрик сказал, когда ее нашли, она полностью обезумела. Только и могла, что убивать, жрать, совокупляться и плодить новых тварей... Ты ведь за ней пришел, да, Сайнжа?
«Я поклялся вернуть долг», - сегеронец с усилием протиснулся между прижавшимися к стенам людьми, перевалился через срез и спрыгнул в обитель Матки. Под его ногами смачно хлюпнуло - на полу пещеры толстым слоем растеклись комковатая слизь и трупная жидкость, вытекшая из останков жертв Матки.
Тварь отреагировала на звук быстро и смертоносно. Длинные складки между основанием массивного тулова и чудовищным родильным мешком раздвинулись, из пазух выскользнули две пары сложенных конечностей. Распрямившись, они превратились в подобие длинных зазубренных лап хищного насекомого - и ударили сверху вниз.
Сайнжа не сделал попытки уклониться или защититься. Одно острие вонзилось ему под правую ключицу, чуть выше изогнутого среза наплечника, прорвав мелкоячеистое плетение кольчуги, второе пробороздило левый бок и косо вошло под ребра. Оба места ранения тут же пропитались тусклой зеленью.
- Он ведь спятил? - обреченно вопросил Серый Страж. - И мы теперь должны лезть его спасать, да? Хрен с ним, пусть станет праздничным блюдом для королевы чудовищ. В ее положении надо хорошо питаться... - он закашлялся, ткнувшись лицом в сгиб локтя, и пробормотал: - Ох, Йонге, как-то мне паршиво. Верно знающие люди говорили - у мерзости нет предела. Что там вытворяет этот помешанный с Сегерона?
Чуть извернувшись набок, Сайнжа дотянулся левой рукой до шлема. Дважды чем-то звонко щелкнул, и глухая, бесстрастная личина из темной стали повисла, зажатая в когтистом кулаке. Сегеронец медленно отвел руку в сторону, выронив шлем. Зазубренные конечности Матки мелко дрожали в попытках вонзиться в чужую плоть еще глубже и подтащить добычу к себе.
Где его лицо, озадачился Йонге. Под шлемом должно было скрываться лицо. Уродливое от природы. Искалеченное в боях. Ну хоть какое-нибудь!
Вот только лица у сегеронского воителя не было. Был широченный, покатый лоб, обтянутый чешуйчатой кожей, с тяжелыми и низкими надбровными дугами, нависшими над глубоко посаженными маленькими глазами янтарного оттенка. Место, у всех иных созданий Творца отведенное носу и рту, занимала огромная квадратная пасть. Не такая, как у хищного зверя или порождения Тьмы, но позаимствованная у смертельно ядовитого гада земель Коркари, с четырьмя торчащими наружу острейшими жвалами. Скрещенные клыки рывком разошлись в стороны, натянув кожистую перепонку и открыв провал багровой зубастой пасти с мечущимся толстым языком. Пасти, самой природой предназначенной хватать, удерживать и рвать добычу на теплые дымящиеся куски, а не произносить членораздельные слова.
Но именно это пытался сделать Сайнжа. Мучительно напрягая голосовые связки, способные лишь издавать устрашающий рык, снова и снова принуждая их выталкивать такие неимоверно трудные и важные для него обрывки слов:
- Кх-харма. Кх-хадан.
Огромная, вздымавшаяся даже над высоченным нуаду туша тошнотворно заколыхалась многочисленными складками, истекая гноем и сукровицей. Матка растерялась, беспомощно поскуливая - и вдруг судорожно отдернула обе длинные насекомовидные конечности назад, освободив Сайнжу. Ее взгляд стал болезненно сосредоточенным, наполняясь осознанностью - и Йонге всей душой пожелал, чтобы никто и никогда не смотрел на него вот так, сквозь кровавую пелену безумия, безмолвно требуя исполнить некогда обещанное.
- Н-нет, - застонала кунари. - Нет-нет-нет...
Она вскинула руки, прикрывая лицо. Сайнжа прохрипел длинную фразу на кунлате - не разобрав точного смысла, Йонге уловил только пару смутно знакомых слов - и кунари лихорадочно затрясла головой, соглашаясь.
- Не дотянется, - непривычно затихший Рудольф заизвивался червяком на раскаленном песке. Заработал локтями и коленями, настойчиво выпихивая напарника в обитель скорби и боли. - Йонге, ну чего ты глазеешь, ровно в орлейский балаган приперся? Помоги ему... им.
- Чем?
- А сам не догадался?
Появление двух незваных гостей осталось незамеченным, ибо взгляд хозяйки жуткого логова был намертво прикован к Сайнже. Сегеронец подошел к ней вплотную, давя хрупкие скелеты, осторожно поставил когтистую лапу на кажущийся плотным выступ нижней части раздувшегося брюха Матки - и соскользнул вниз, оставив на сизо-багровой плоти глубокие кровоточащие царапины. Ее раздутое, кошмарное тулово было слишком необъятно, слишком огромно, чтобы она могла наклониться или чтоб Сайнжа при всей его силе и ловкости сумел вскарабкаться по этому подрагивающему студню.