- Ломай, - скомандовал Йонге, указывая на глыбу слоистого бурого сланца. Страж (в кои веки беспрекословно) пнул камень изо всех сил, отколов длинную зазубренную пластину. Обернувшийся на грохот Сайнжа загнал копье в трещину между слоями, поднажал - и податливый камень градом осыпался вниз. Раздробившись на осколки достаточной величины, чтобы с помощью чар земли собрать из них повисшую в воздухе лестницу.
Под тяжестью воина с Сегерона ступеньки малость проседали, но цель была достигнута. Сайнжа поднялся к плененной Тьмой кунари, и та подалась ему навстречу. Они застыли, неловко соприкоснувшись лбами, жуткая оскаленная морда сегеронца напротив прекрасной даже сейчас кунари - то ли общаясь безмолвной речью, то ли не нуждаясь в лишних словах там, где все давно было сказано и решено.
Позже Рудольф признался, что не уловил рокового мгновения, когда бы нанесен удар. Вроде как Сайнжа потянулся обнять тихо бормочущую кунари - и вылетевшее из массивного наруча тонкое лезвие впивается ей в затылок, пронзая крохотную точку между смыкающимися костями черепа и основанием позвоночника. Кунари не вскрикнула, не забилась в предсмертной агонии, лишь мягко обвисла на подставленных руках. Ее смерть была быстрой и легкой, Йонге не сомневался в этом. Сайнжа сполна выплатил свой долг женщине-кунари, ради которой он спустился к самым корням гор и заговорил на человеческом наречии.
С коротким приглушенным треском одна из нерожденных крохотных тварей прорвала оболочку родильного пузыря. Капая синеватой вязкой слизью, высунула наружу тупую безглазую морду. Яростно задергалась, сокращаясь и цепляясь короткими вывернутыми лапами, прорываясь наружу. Еще один судорожный толчок, и крохотное порождение Тьмы с мерзким хлюпающим звуком кверху брюхом шлепнулось на пол. С виду оно смахивало на огромную пухлую личинку размером с крупного щенка, всю в багрово-сизых пятнах и коротких щетинистых волосках. Тварь стрекотала, разевая беззубую пока пасть и сворачиваясь в кольцо в тщетных попытках перевернуться.
Ее рождение словно подало сигнал собратьям, остававшимся внутри яиц. Чрево мертвой уже Матки заколыхалось под напором созревших личинок, жаждущих поскорее вылупиться из яиц, став частью Орды.
- Сайнжа! - встревоженно заорал Серый Страж, пятясь и оттаскивая напарника за собой. - Я все понимаю, миг скорби и печали, но из несчастной покойницы лезут мелкие гады!
Сегеронец спрыгнул вниз, подхватил шлем и одним коротким движением нахлобучил его на законное место.
«Ее здесь больше нет. Она молила об очищении, и она его заслужила».
Да, согласился Йонге, поднимая посох. Она заслуживает того, чтобы не стать после смерти Матерью чудовищ.
Пламя рыжей прозрачной змейкой соскользнуло с сильверитового навершия, охватив содрогающуюся груду плоти. В уши ввинтился беззвучный многоголосый визг горящих личинок, смешавшийся с быстрым, частым потрескиванием спекающихся яиц. Заполнившая пещеру вонь горящего мяса стала невыносимой даже для сегеронца - он первым шагнул прочь, к темневшему за острыми сталактитами выходу.
----------------------------------------
Если напарники добрались до нижних уровней Глубинных троп кувырком и с преследователями на хвосте, то Сайнжа, как выяснилось, прибыл с комфортом и относительными удобствами. Ему удалось отыскать подъемную клеть - подвешенную на огромных блоках клетку из переплетенных железных полос, втиснутую в узкий колодец.
Утолкавшись внутрь, Сайнжа первым делом решительно закрутил колесо с рукоятями, похожее на корабельный штурвал. Глубоко под ногами залязгало и загромыхало, где-то наверху сместился по направляющим закрепленный груз. Неуверенно дернувшись, клеть с явственной натугой неспешно поползла наверх. Прикинув, сколько сил ушло у двергов на вырубку туннеля этакой глубины, Йонге в очередной раз подивился упорству и настойчивости подгорного народа.
«Наследие давних времен, когда Слуги Камня еще не утратили связи с сородичами из верхних тейгов. Их пути навсегда разошлись, а эта вещь уцелела», - заявил Сайнжа.
Подъемник был рассчитан на рост среднего дверга. Долговязый сегеронец уперся бронированной макушкой прямо в потолок, задев хрустальный шар в медной оплетке, наполненный крошками лириума. Помаявшись, Сайнжа решительно расположился на полу, скрестив ноги и водрузив поверх сложившееся втрое копье. От сегеронского воителя ощутимо несло кислым, маслянистым запахом хищного зверя. Десятки его косичек, как разглядел вблизи Йонге, были сплетены не из волос, а из толстых и длинных кожаных выростов, и каждую туго перехватывали кольца темного металла. Сидел он тихо и на удивление неподвижно для столь крупного существа. Пятна зеленоватой крови, следы от удара когтей Матки, слегка потемнели и сделались больше.