«Шустро сбежались», - Сайнжа выписал наконечниками копья сложную замкнутую фигуру, похожую на руну-двеомер замедления. - «Больше убитых врагов - ярче доблесть победителя».
- Живого победителя, - подчеркнул Йонге. - Надеюсь, у тебя припрятан достаточный запас гаатлока... ну, взрывающихся шариков?
«Три штуки», - бухнул сегеронец.
- Как - три?! - опешил магик. - Ты всерьез рассчитывал прорываться сквозь ораву порождений с тремя хлопушками в кармане?
«Не столь важно, удастся мне вновь увидеть свет или нет».
- Тебе неважно, а мне кровь из носу важно! Как далеко еще нужно пройти отсюда до выхода, знаешь?
«Два яруса».
Йонге беззвучно взвыл. Два яруса! Всего лишь два яруса отделяют их от синего неба, качающихся елей и свежего, сладкого воздуха. Два треклятых яруса, которые им не одолеть.
Если только не рискнуть и не плюнуть в кривящуюся гарлочьим оскалом морду судьбы.
- Руди!
Обычно не упускавший случая вставить словечко Серый Страж помалкивал. Он не извлек мечи из ножен и не отвел взгляд странно изменившихся, налитых расплавленных серебром глаз от темного, зыбкого колыхания стаи порождений на другом берегу. Стоял и чуть покачивался с носков на пятки, бессильно уронив руки вдоль тела. Когда Йонге окликнул напарника во второй раз, уже повысив голос, Рудольф вымученно кивнул, показывая, что слышит.
- Руди, лириум. Скажи, что ты сохранил свою долю. Ты ведь такой запасливый!
- Сохранил, - чуть запнувшись, подтвердил Страж. - Он тебе нужен?
- Разумеется, нужен! - взвился Йонге, раздраженный внезапным тугодумием компаньона. - Гони ее сюда!
- Ладно, ладно, только не ори, - покопавшись, Рудольф выудил из поясной сумы драгоценный трофей, нежно и призывно истекавший голубизной сквозь хрустальное стекло. - Держи.
Он рассеянно сунул холодный тяжелый фиал в подставленную ладонь напарника, даже не спросив, какого лысого демона затевает Йонге. Словно это не имело ровным счетом никакого значения, да и сам Йонге Далине тоже был совершенно неважен, так, небрежно начертанное на песке имя, смытое набежавшей волной. Йонге доводилось видеть компаньона разным, радостным и обозленным, довольным и обескураженным, но вот таким - неуместно равнодушным, полностью рухнувшим в собственные мысли - никогда. И этот бессмысленный, онемевший взгляд...
- Мне надо спешить, - отчетливо произнес Рудольф. - Я и так слишком задержался.
- Что? - Йонге замер с флаконом в руке и наполовину вытащенной пробкой. - Руди, не лезь ты под руку. Сейчас двинем спасаться. Мы непременно спасемся, не можем же мы вот так запросто отдать концы!..
- У тебя все будет хорошо, - пропустив слова напарника мимо ушей, заявил Серый Страж. - Когда-нибудь у тебя все будет хорошо. И здесь, и там, среди Теней.
Прежде чем Йонге успел его остановить, Рудольф выскочил из арочной тени, стремительно припустив через бывшую рыночную площадь.
«Твой друг так рьяно рвется в бой?» - звонко щелкнул под шлемом клыками Сайнжа.
- Я не... О, нет-нет-нет, только не это! - подхваченные в тавернах обрывки сведений, рыночные сплетни, туманные фразы в фолиантах по истории Ордена Серых Стражей, собственные догадки - разрозненные цветные пятна вдруг рывком слились в цельную пугающую картину. - Во имя Создателя, как можно быть таким тупым? Зов, из-за скверны в крови он слышит Зов, его влечет туда, к этим тварям! Их собралось слишком много, Руди не может им противостоять, он либо умрет, сражаясь, либо станет таким же, как они!
«Так удержи его».
- Как?!
Вместо ответа Сайнжа повел копьем, на излете движения слегка оцарапав висок Йонге.
«То, что ты называешь менталисити. Позови его внутри своего разума».
- Он не услышит! - в отчаянии заорал Йонге.
«Но ты же слышишь меня».
- Тебя - да! Его - нет! Мы же не такие, как вы... мы просто люди!
Рудольф уже успел взойти на мост и преодолеть часть пути до первой развилки. Стая многоголосо, визгливо заурчала в предвкушении.
«Пропади оно все пропадом. Был у меня единственный друг, и я не собираюсь его терять лишь потому, что у него в башке помутилось», - мышцы горла свело привычным спазмом, когда Йонге двумя быстрыми глотками опустошил флакон. Пить лириумную настойку - все равно что пить горячий лед. К этому невозможно привыкнуть. Невозможно подобрать точные слова для описания вкуса. Каждый говорит о нем по-своему, называя сладостным и горьким, кислым и вяжущим. Для Йонге Далине лириум всегда был раскаленным и обжигающе холодным. Тягучие капли огненными змейками соскальзывали по языку в гортань, растворяясь и преобразовываясь. Наполняя магика ощущением легкого, трепещущего всемогущества. Полнейшей вседозволенности, опасной, искушающей и коварной - той самой, ради подавления которой были некогда созданы Круги Магов и которую всеми силами старались удержать в узде правил и порядков рыцари-храмовники. Маг, опрокинувший в себя целый флакон очищенного лириума - это взрывная смесь безумия, стремления крушить любые преграды и томительного ужаса перед последствиями собственных деяний.