А может, и нет. Человеческая душа - те еще потемки.
- Разговоры, как это скучно, - с преувеличенно тяжким вздохом она выходит из мрака, изящно переступая раздвоенными копытцами. Обрывки Теней волочатся за ней, как плащ. Одеяния, облегающие ее, точно вторая кожа, сияют лиловым атласным блеском, с ними спорят режущие глаз блики вычурных золотых украшений. Ее рога изгибаются королевским венцом, точеное личико и соблазнительная фигура безупречны. Она всегда женщина, хотя обитатели Тени не имеют пола, с легкостью прикидываясь кем угодно. Она уже не раз предлагала Йонге дать ей подходящее имя, стать его подругой, наставницей или могучей союзницей, она показала ему дом на берегу призрачного Каленхада, а теперь ходит вокруг да около Рудольфа. - Я знаю верный способ, как обойтись без долгой, ни к чему не обязывающей болтовни. Твой друг ничего не заподозрит. Сочтет, что это его собственное решение. Его мечта исполнится, он будет счастлив. Ведь в этом пугающем, ненадежном мире вам, людям, так необходима крохотная капелька счастья.
Наверное, она Желание, думает Йонге. Из колена демонов, что улавливают слабые людские души серебряными крючками несбывшихся, горестных мечтаний о власти, красоте, богатстве или взаимности. Сколько лет он успешно избегал близких встреч с демонами Тени и вот наконец попался. Из-за какого-то Серого Стража, будь он неладен.
- Мне нравится твоя стойкость, - напевает Желание, кружась в медленном танце среди косо падающих лунных лучей под мелодичный перезвон колокольчиков. - Но не забывай о том, что добродетель редко вознаграждается. Упустишь свое, останешься с напрасными сожалениями и разбитым сердцем. А он уйдет, так ничего и не узнав. Не оценив, на какие жертвы ты был готов ради его спокойствия. Не догадываясь о твоей борьбе. Все, что ты делал, окажется напрасным. Столько усилий, столько страданий - и все впустую, как же так?
«Я перебрал с лириумом и заклятьями, и теперь мне до смерти хреново, - Йонге заставляет себя отрешиться от вкрадчивого голоса, цепляясь за доводы разума и логики. - Надеюсь, я не валяюсь где-нибудь в глухом отнорке в ожидании своей очереди, пока порождения Тьмы расправляются с Руди и Сайнжей. Я жив, я сплю в наваждении Теней. Я могу заставить ее уйти».
- Ах, как жаль. Верю, мы встретимся позже. Когда твое нестерпимое одиночество сделает тебя более покладистым, - Желание насмешливо раскланивается, не уступая манерами какой-нибудь утонченной аристократке при дворе орлейской империи. - Я всегда поблизости, маг. Всегда к твоим услугам.
Он идет полутемным коридором, ощущая босыми ступнями рубчатую материю вязаных ковриков. Рассвет, солнце едва показало макушку над лесистыми холмами, Рудольф стоит на причале, увязанные в хвост волосы падают на спину. Йонге знает: сейчас он положит руку на плечо напарнику. Тот оглянется, рассеянная улыбка сменится оскалом ярости, обрекая их на новый виток кошмара. Желание играет крохотным уголком Тени, устанавливая свои правила, и одно из них - встреча на причале теплым летним утром.
Рудольф обернулся за мгновение до касания. Криво ухмыльнулся и бесцеремонно ткнул жестким пальцем Йонге в грудь, чуть пониже ключиц:
- Я всегда говорил, для мага ты поразительно туповат.
- Что?!
Легкого толчка и безмерного удивления оказалось достаточно, чтобы разорвать липкие тенета Тени.
Очнувшись и продрав слипшиеся ресницы, магик какое-то время просто лежал, не шевелясь и пытаясь разобраться, действительно он вернулся в осязаемый мир или угодил в новую ловушку Желания. Пробудившиеся чувства хором сошлись во мнениях: он жив и вроде даже не ранен, но чувствует себя заживо выпотрошенным. Ломило затылок, першило в горле, ныли онемевшие до самых плеч руки и зверски, до вскипающей во рту соленой слюны и рези под ложечкой, хотелось есть. Йонге устроили на сложенных вместе спальных мешках, с него стащили доспех, и высоко над ним выгибался бездонный купол сумеречного неба.
Вид небесного свода с редкими звездами успокаивал. Значит, они все-таки выбрались. Видимо, в какой-то момент яростного сражения он выдохся и потерял сознание, но напарники не бросили его на произвол судьбы, прихватили обмякшее тело с собой. Он непременно поблагодарит их - как только сожрет всю еду, которую удастся найти.
С третьей или четвертой попытки Йонге удалось опереться на локти и сесть, кряхтя и охая. Колючий букет страданий пополнился стреляющей болью в позвоночнике и твердой уверенностью в том, что он растянул сухожилие левой ноги.
Единственная хорошая новость - кто-то (скорее всего, Рудольф) оставил рядом с лежанкой посох. Верному боевому другу тоже досталось на орехи: напрочь выгорели две защитные руны, врезанные в древко, и перекосило навершие. Йонге дотянулся кончиками пальцев до посоха, провел по гладкому дереву и отдернул руку. Никакой магии в ближайшие дни. Даже для собственного исцеления. Еще одно, даже самое слабое заклятье - и он превратится в беспомощное бревно, способное только хлопать глазами и издавать нечленораздельные звуки.