- Я живой! – веско возразил я. – Я живой – и это главное!
Лекарь потихоньку рассмеялся, потом пробурчал:
- Бо, давай я сустав гляну. Вроде ж вправили как должно быть, а опухоль не хочет спадать… Может, там еще что-то?
Бо угукнул, соглашаясь, и лекарь взялся за его руку. Видимо, что-то еще там действительно было, потому что мой друг застонал сквозь ремень и… обмяк.
- Сознание потерял, - зачем-то пояснил Тавен, осторожно отпуская Борьку.
- Что у него с рукой? – воскликнул я. Получилось очень жалобно, потому что я дернулся, а спина моя сказала «а ну лежи, идиот!» Вернее, ударила. Как будто… камчой.
- Что ж не обезболили! – вздохнул я.
- Да давал я ему обезболивающее, - досадливо вздохнул Лухт. – Только часто ж нельзя… А с рукой у него все просто. Какой-то орк ударом вышиб ему плечевой сустав. Сустав мы вправили, но, видать, началось воспаление… отек… Вот и болит. Я боялся, что суставную сумку порвало, но вроде обошлось…
- Доброго дня всем, - раздался вдруг тихий хрипловатый голос.
Незнакомый. Или я всё же слышал его? Не помню.
- У-гм, - промычал я в ответ. Получилось что-то вроде стона, и я заткнулся.
Лекарь и Тавен, и еще кто-то из раненых нестройным хором ответили на приветствие, и воцарилась неловкая тишина. Потом незнакомец, прокашлявшись, неловко произнес:
- Я бы хотел… с Эданом поговорить.
- Да вот он, - как-то неуверенно ответил один из тех, кто лежал ближе к выходу. Мне вдруг стало тревожно. Что такое? Что-то с моим другом? Но вот он, рядом… и лекарь… если бы было что-то плохое, он бы среагировал как-то… Трибунал?! Но тогда они бы Борьку и потребовали… да и не может такого быть! Лухт сказал, что до этого не дойдет. Комол добрый. Я-то знаю!
- Доброго дня, - повторил незнакомец, подходя поближе ко мне, и я его узнал. Никакой это не незнакомец.
«Элдор Дерион, командир магической алы и капитан безопасности полка…»
Тот самый, что грозился меня убить, если вдруг я дам ему повод заподозрить меня в предательстве. И – тот самый, что в бою выдернул меня из-под орков. Поди пойми, чего ему надо…
- Собственно… - видно было, что говорить ему трудно и не хочется, но в то же время нужно и необходимо. – Собственно, я собирался принести тебе свои извинения. Мои подозрения в отношении тебя оказались беспочвенными. Поэтому… прости, пожалуйста.
- Хорошо, - ответил я легко. Потому что видно было, что парню конкретно плохо… Наверное, он редко ошибался? Или никогда не извинялся? Но мне его было прямо жаль. И в лазарете нашем всё смолкло, ребята прекратили разговаривать – всем было любопытно, за каким это демоном ко мне пришел маг?!
- Ты уже извинился, на самом деле. Ещё там. Как, нести не трудно было? Они тяжелые были, судя по всему…извинения твои. Очень тяжелые.
Он улыбнулся – одними губами. В глазах не было даже и намека на улыбку…
- Ничего, в самый раз по мне. Раз уж донес…
- А что спас? – полюбопытствовал я. – Проще было не вмешиваться. Мало ли. Чтобы не думалось…
- Смерть необратима, - помедлив, выдохнул маг. – Но, если честно, я и сам не знаю. Так вышло. И… я не жалею.
- Хорошо, что не жалеешь… А твои подозрения… наверное, почва как раз была. Мне трудно судить. Ты действительно больше не подозреваешь? – спросил я хрипло. Мне действительно было интересно. Рожа моя ему не понравилась? Или то, что я слишком легко вырвался от орков? Или Прятки?
- Действительно. Я получил доказательства твой невиновности. Мне больше не в чем тебя подозревать, - его голубые глаза неожиданно стали теплее, что ли. Словно облегчение от того, что возможная беда не случилась, растопило лед подозрительности. А может быть, мне показалось…
- А в чем ты Федьку подозреваешь? А?! – загремел вдруг голос откуда-то сбоку. О, Феттаим! Только у него такой бас. Из Борькиных людей, копейщик…
- Успокойся, Фет, он не наш, он из Темных, - отозвался Лухт откуда-то из угла, где он начал перевязывать кого-то ещё.
- Оно и видно… Что из Темных… Темный и есть, - отозвался громогласно Феттаим и усмехнулся немудреной своей шутке.
Мне вдруг стало неловко даже, как мага встретили в штыки. В конце концов, он за безопасность полка родного боялся…
- Вообще-то уже ни в чем, - спокойно ответил Дерион. – Прощай, Эдан из Ахсны. И выздоравливай. И кстати… здорово ты хана подсек. Я уж думал, нам конец обоим…
Я вновь смутился и радостно зачастил о том, что это вовсе не моя заслуга, что это куг, Борькина Кошка, что это она - герой. И друг, что отдал мне самое дорогое.
- Ну… в таком случае передай своему кугу мою благодарность, - устало отозвался Элдор. – Миррус уводит полк, я уезжаю с ним. Здесь останется несколько взводов и лекари. И два мага еще, способных подать сигнал тревоги на расстоянии. Мало ли… вдруг орки вернутся… В общем… счастливо вам…
- Спасибо. Ты спас меня. Я не забуду! – сказал я тепло. – И знаешь… мне кажется, что мы встретимся ещё… и не в лазарете. И друзья будут рядом…
Маг покачал головой и ушел.
«Ну и?» - с совершенно склочной интонацией проскрипела Доори.
«Что «ну и?» Ты недовольна, что ли? Я не собираюсь себе твои дела присваивать!» - сказал я Кошке. Беззвучно, конечно.
«Тебе велено было передать мне чью-то там благодарность. Ну и где?»
«Ты и сама прекрасно слышала. Вот начну вставать, могу тебя в казарме над койкой в стену воткнуть и, входя, кланяться… Хочешь?»
Кошка обескураженно помолчала, потом уже другим тоном проворчала: «Спасибо…»
И уже когда я решил было, что на этом наша беседа и завершится, она еле заметно добавила: «Извини…»
«Не за что!» - мысленно улыбнулся я ей. «Кстати. Благодарность командования ты слышала. А вот сам я тебя, кажется, и вправду не поблагодарил… Ты два раза спасла меня. И я этого тоже не забуду, Доори!»
«Я для того и создана…» - польщенно и даже гордо ответила она. – «Хороший ты все-таки эльф! Правильный…»
«Туповатый только местами», - честно признал я. «Но… Кошка, ты теперь почти как человек в моей памяти… Как друг!»
«Скажешь тоже! И вообще я гномка!» – отозвалась она не сразу. Но я знал, что ей приятно.
* * *
Шли дни.
Мы выздоравливали. Медленно. По сей день не знаю, почему я с этим так задержался. До сих пор уверен, что тут какая-то дурацкая магическая хрень. Маг мне говорил, что не иначе я Борьку в тот день, когда нашел, ещё лечить пытался – а иначе откуда у меня магическое истощение такое? Ну тут и Прятки ещё, но после Пряток всё-таки время прошло…
Лекарь из меня тот ещё… Не знаю уж, как я там лечил, главное – что я его нашел! Успел...
Хорошо как, что рядом нас положили. Я и ночью просыпался да проверял. Тут он, друг мой, посапывает себе… Вначале постанывал ещё… Грудь-то пробита! Потом перестал… Как же я радовался! Даже старался не спать. Слушал и слушал, как он дышит, Борька… Иногда мы с ним ночами перешептывались. Как дети! А порой в наш разговор вмешивалась Кошка. Как правило, затем, чтобы в чем-то возразить или напомнить о том, что сон – это тоже лекарство. Теперь, когда наши койки были рядом, у Кошки получалось ворчать на нас обоих, как у старшей сестры. Забавно было…
Я ещё долго приставал к Борьке и даже к нашим санитарам, боялся, не скрывают ли что от меня, нету ли крови на его подушке, пока наш добрейший лекарь не начал посылать меня во всякие неудобосказуемые места. Но вот уже улучшение у Борьки стало заметно не только с его слов, и жизнь стала совсем хороша.
Каждый день к нам приходили ребята! Приносили всякую вкусную снедь, которую, якобы, привез Миррус, а потом ещё и принесли местные… те, кто был за крепостью и кто пострадал бы, пропусти мы орков дальше. Вроде как благодарили…
Натка осталась с тем взводом Мирруса. И тоже ходила ко мне каждый день…
А однажды пришел Комол.