Закончился бум «бесплатных и анонимных» рехабов. Это тоже они, ребцентры с трудотерапией. Туда собирают людей с разными зависимостями, совсем потеряшек. Обещания почти те же самые: бесплатное проживание, еда, возможность подработать. Только тут ещё добавляется «мы тебе поможем», мы поможем и никому не расскажем. «Преображение России» разогнали, но кое-где ещё пользуются их опытом: они были гигантами, кончено, у них 300 ребух было или вроде того. В Москве до сих пор открыто функционирует сеть «Ной». Логика тут довольно простая: оно же лучше, чем если вся эта босота хлынет на улицы.
Их тьма, и с ними почти ничего нельзя сделать. Ну то есть что ты будешь делать с тем, у кого люди в рабстве, но сон спокоен? Часто работные дома держат свои люди, блатные: вести с ними диалог или пугать оглаской – довольно наивное начинание.
Вербовщики от рабдомов тусуются на всех вокзалах. Если начать там спрашивать, где бы подработать, они к тебе сразу подойдут. Вербовщиками часто становятся те же самые бездомные и всякая городская беднота: их выбирают из тех, кто похитрей и поделовитей – чего таких гробить-то на стройках. Платят им по 1000 за каждого приведённого человека, где-то так. Зависит от качества завербованного «ресурса».
На улице рабдома в основном презирают и предостерегают новичков туда соваться. Правда, напрямую что-то говорить отказываются, не дают адресов – боятся, бездомные обычно не дураки. В работный дом попадают или по незнанию, или тогда, когда у человека уже сильно потерян контроль над ситуацией: так бывает, это же мрак, как на улице ломает – бывает, что совсем на себя наплевать. Бывает, в работный дом уезжают в большие холода или во время зачисток перед городскими мероприятиями – всё лучше, чем на морозе или в мусарне. Иногда человек постоянно по ним кочует: записывается в один, ночует там, а потом сваливает, если повезёт, то прихватывает с объекта инструмент или ещё чего-нибудь ценное.
Женечка тоже был в рабдоме, побыл и убежал: я как-то поискала его в «бегунках и пешеходах» ради интереса и нашла. А «бегунки» – это такой есть паблос, там хозяева всего этого бизнеса обсуждают ненадёжных работников. Рассказывают, кто текнул и при каких обстоятельствах. Сплошной прессинг и угрозы. «Думает, что бессмертный, – что-то вот в таком духе, – мразь, гнида, крыса. Не советуем такого работника». В общем, рабдома – это ещё один персонаж в истории про бездомность, тёмный. С ними лучше не связываться и не иметь никаких дел совсем: очень опасные ребята.
6
У нас рядом с посёлком была станция, с неё ходила московская электричка. Очень она меня манила, я же в Москве ни разу не был. Как-то вот забрался в неё и поехал. Мне хотелось посмотреть храм Христа Спасителя. Когда я первый раз приехал в Москву, я только его и знал. Поспрашивал людей, как туда идти. И пошёл прямо с вокзала. Я его видел издалека, решил, что дошагаю: шагать пришлось долго, я же ещё не очень понимал, как в Москве работают расстояния. Я зашёл вовнутрь, всё посмотрел – уже не по ящику, как я это видел, а своими глазами. Я тогда ощутил божью любовь – очень ярко, сильнее, чем всегда.
А дальше мне нужно было куда-то деться. Москву я ещё абсолютно не знал. Я прошёл мимо Александровского сада и попал на Красную площадь. Посмотрел ГУМ, лобное место, где кидают денежки. По рублю, по пять, иногда бумажки кто-то кидал. Я ещё не думал, что туда залезу. Прошёлся мимо гостиницы «Россия». И вот вернулся обратно по площади, спускаюсь вниз, в сторону нулевого километра. А там стояли бомжи. И среди них был бомж по погонялу Святой, не помню, как его звали. Мы познакомились и как-то с ним договорились, будем вместе собирать эти деньги с Лобного и поделим вечером поровну.
Так весь день и собирали. Когда поделили, время было уже позднее, метро закрывалось. И он мне предложил поехать в подъезд на Сухаревской. Деваться мне было некуда, мы поехали. Закупились едой, выпили. Подъезд был хороший, но холодный, хотя мы спали под батареей. В общем, так я с ним и остался. Мы были всё время вместе, собирали крышки, банки всякие, клянчили деньги, шарились по кладбищам. Армянским особенно: армяне много всего оставляют. Или где Высоцкий похоронен, там всякие яйца собирали в Пасху, водку выпивали.