Утром к нам на проверку пришёл хозяин. Обычно я стоял впереди, потому что я самый маленький, а тут отрядник меня переставил взад. Думал, может, пронесёт. Он же знал, что начальник проверяет, как там я. И вот Павел Валентинович проходит мимо нашего отряда, ищет меня глазами и спрашивает, а где тут у нас такой-то. Отрядник начинает меня звать, тип не сам только что прятал. Я выхожу вперёд, называю статью, все дела. А голову опустил, чтобы он не видел мой фейс красивый. Ну хозяин мне и говорит поднять голову и как-то так подшучивает так, что все ухмыльнулись. Я поднимаю голову, он видит моё лицо разбитое. Говорит отряднику зайти потом на разговор. Естественно, меня дрожь взяла, потому что сейчас он из-за меня пострадает, мне потом же хуже будет. Ну и он правда пострадал, его по приказу хозяина самого и пизданули мусора – с дубинками там и со всеми причиндалами. Потом посадили в карцер. Вернулся потом убитый, все дела. Позвал своего шныря – ну который там кофе ему готовил и еду грел – и заперся у себя в палате. Меня больше не трогали.
А я понемногу начал приохуевать. Как-то раз кипеш навёл в столовке: мы в карманах выносили из столовой хлеб, потому что там не наедаешься, и потом нужно где-то сесть поесть нормально. На выходе стояли и шмонали козлы. Как-то у меня этот хлеб вытащили и выкинули, так я разогнался: тип ты чего, ты тут кто, ты козёл, а я нормальный мужик, хули ты меня трогаешь. Вот так вот. Я знал, что за мной хозяин стоит, а они его боятся. Ну и так дошло до того, что как-то раз я беру и захожу к отряднику в палату без стука – захожу, не здороваюсь, присаживаюсь на шконарь. Он за мной быстро потом нашёл косяк, меня отмудохали и посадили в шизо. Хозяин ко мне приходил туда, скачуху дал в плане дней, я не 15 в итоге, а 8–9 сидел.
Когда я вышел, то сказал, что в отряд больше не пойду, лучше с собой покончу. Ну, меня отправили к психологу. И он мне очень помог: забрал к себе в библиотеку работать. Я там весь день и проводил, в отряд приходил только спать. А в библиотеке пыль протирал, всё такое. Бывает, он оставлял меня одного. Там был выход к школе, а у меня от него ключ. И в школе была лейка – ну как, не совсем душ, но два крана, вода горячая, можно искупаться нормально. Я туда бегал мыться и по шалостям тоже. Я на всех зонах шалил. Но на малолетке ещё так, втихушку. Как-то в выходные я попросил одного мальчика помочь мне с этой библиотекой. А он мне нравился, я так-то долго до него доябывался. Он маленький такой козлёнок был. Симпатичный, очень хрупенький: его особо не пристроишь никуда. Так что его оставляли лежать и всё слушать: и потом он своим старшим козлам новости передавал. И стручок у него тоже маленький, он ещё дрочил смешно. В общем, он пошёл помогать мне с уборкой. Я ему говорю: пойдём в душ, ты, наверное, вспотел весь. Включил ему воду, подхожу к нему сзади, намыливаю ему спину, шейку, поясницу, грудь – смотрю краем глаза, а у него стручок этот встал. Закончилось всё это мероприятие поцелуями и оральным сексом. Спустя какое-то время я ещё к нему на барак ходил: вся козлячая пехота была где-то при делах, так что можно было посидеть спокойно. В общем, пришёл я на отряд к своему дружочку: потихонечку подошёл, начинаю с ним беседовать. Он говорит, что ни хуя, иди отсюда, что в прошлый раз не понравилось. Мы говорим, а я вижу, что у него штаны начинают шевелиться. Меня аж заколотило. Я беру в ротик, а он делает вид, что тип спит. Вот такой был хороший, красивый мальчик. Ещё один был хороший, спал со мной на пальме. Ничего такой мальчик, тоже тайный гомосексуалист. Мы по ночуге лежали разговаривали, и я ему начал грудь, руки, живот трогать. А речь-то даже и не о сексе была: мы секс, по-моему, так ни разу и не обсуждали. Класс мальчик, ни одного волосёнка. Мы с ним периодически сосали друг у друга потихоньку, всё было круто и замечательно. Никто ничего не знал.
К нам приезжали выступать всякие артисты, с некоторыми я и после зоны общался. Так я познакомился с Владимиром Владимировичем. Не с тем, о котором ты подумала, а то если бы я с тем успел начудить, то поди бы сейчас не бомжевал. Мой Владимир Владимирович поёт. Мы с хором как-то сделали ему подарок, поставили песню. Он заметил меня, похвалил. И решил в качестве художественного руководителя приезжать в назначенное время в наш класс вести урок пения. Собрались все, кто хоть как-то петь умел, – и занимались. Я его потом спросил об этом уже на свободе: «А ведь ты приезжал-то не из-за хора». И он ответил: «Да, я приезжал из-за тебя. А хор был так, для прикрытия». Он очень меня любил. Мы изучали русские народные песни, романсы всякие пели. Владимир Владимирович оставил мне адрес своего ДК, чтобы я пришёл к нему после звонка работать.