– Да иду, иду! – спохватился мышонок.
– А ты на спину ко мне садись, – предложил Василий, – и разглядывай всё, что душе угодно.
Теперь компания двинулась побыстрее. Медведь старался поспевать за белками, ему уже очень хотелось, чтобы его наконец нашли. А Там сидел верхом на Василии и всё глазел по сторонам. «Не всегда же так будет, – думалось ему. – Обязательно поменяется. Уж запомню, про запас».
Деревня, в которую они пришли, была совершенно круглой.
– Как интересно устроено, – заметил Там, – в центре лужайка, а дома по кругу.
– Ну да, ну да, – закивали белки, – потому и называется – Круглово! Круглое, значит. Так мы уже побежим, вы сами, сами дальше, ладно? Справитесь, сможете?
– Ну, наверное… – потупился Василий.
– Милые белки, – сказал Там, – вам огромное спасибо. А мы справимся. Вы уж бегите, у вас ведь дел много?
– Ой, много! Целая куча и целая туча! Куча-туча дел! Куча-туча! Счастливо вам найтись!
Обе белки, тараторя, взлетели на самые верхушки сосен и умчались.
– Хорошие они, – улыбнулся медведь. – Но шумные.
– Ага, – согласился Там.
Медведь и мышонок сидели в лопухах, на краю круглой лужайки и разглядывали деревню.
– Вот даже хорошо, что она такая круглая, – заметил Там, – ты на лужайку выйдешь, тебя сразу из всех домов и увидят.
– А что мне там делать-то?
– Ну… – Там задумался.
В этот момент из калитки вышла тётенька с большой корзиной, полной яблок, и двинулась к дому напротив. Она как раз приближалась к центру лужайки. Корзина была тяжёлая, и тётя шла, вся скособочившись.
– Во! Видишь? Еле тащит! – громко зашептал мышонок. – Так ты подойди, помоги донести. Сможешь?
– Да вроде… – Василий неуверенно двинулся из лопухов. – Так я иду?
– Давай, давай! – зашипел Там. – А то уйдёт тётка!
Василий встал во весь свой медвежий рост и, приветливо помахивая лапами, зашагал навстречу тётеньке с корзиной. Он ещё и заурчал ласково, предлагая свою помощь.
Там высунулся из лопухов и затаил дыхание.
Но тётя Глаша (а её звали именно так) ничуть не обрадовалась появлению помощника. Сперва она охнула. Потом уронила корзину, и яблоки покатились по коротко стриженной травке во все стороны. Потом тётя Глаша упала сама.
– Ох, не то, не то… – запричитал Там.
Но и медведь Василий, и тётя Глаша действовали так решительно, что вмешиваться было поздно. Тётя Глаша, бодро подскочив и двигаясь задним ходом, быстро попятилась по лужайке в сторону своего дома. А медведь сгрёб лапой несколько яблок, сунул их в корзину и так же бодро заковылял за тётей Глашей. При этом он старательно протягивал ей корзину, а тётка мотала головой и руками, явно отказываясь.
– Назад! Назад! – закричал Там что есть мочи, выскочив из лопухов.
Увидев мышь, бегущую по лужайке, тётя Глаша взвизгнула, снова упала, но больше не шевелилась.
А медведь Василий послушно вернулся в заросли.
– Полный провал, – решительно признал Там.
– Да уж… – выдохнул Василий.
– И тётеньку напугали. Вот чего это она меня сильнее, чем тебя, испугалась? – Там пожал плечами. – Я же мелкий.
– Слушай, а она там не умерла, часом? – забеспокоился медведь, привставая.
– Да сиди уж! Сам гляну.
Там выглянул на лужайку.
– Не, жива, вон шевелится… О, ещё одна вышла. А наша-то встала, молодцом! Жалуется той, которая вышла… На тебя жалуется. О, яблоки обе собирают. Короче, обошлось.
Там вернулся к медведю.
– Всё по новой придётся начинать. Слушай, а ты своему дяде Ване помогал? Только не гуди, говори потише.
– Ещё как помогал, – зашептал медведь, – лишнее с грядок выдёргивал, что он скажет, то и выдёргивал. «Прополка» называется. А ещё картошку за домом выкапывал. «Битва за урожай» – называется. Дядя Ваня как скажет: «Ну, Васька, пойдём биться за урожай», так и выходим. И бьёмся, значит. Выкапываем…
Василий вздохнул и даже всхлипнул.
– Ну, что ты раскис? – Там лапкой погладил медведя. – Найдут тебя, обещаю. Ты вот что, иди на какой-нибудь участок и давай пропалывай там, как дядя Ваня учил. Справишься?
– Это смогу.
– Вот и прополи им там всё, постарательнее. Только к нашей тёте не ходи. Она уже против тебя настроилась. Другой какой дом выбери.
В это самое время тётя Глаша и её подруга, тётя Клава, сидели на веранде Глашиного дома и воинственно вглядывались в лужайку.
– О, опять заявился, – мрачно проговорила тётя Клава.
Василий как раз шёл через лужайку, свесив обе лапы и улыбаясь. Так, ему казалось, он выглядит миролюбивее.