– Уж вы беззащитные… – Виктор достал телефон. – Ну? Давайте в Василёво звонить? Ивана обрадуем. Пущай приезжает, забирает своего потеряшку.
Медведь Василий попробовал пошевелиться, но кокон из простынь был крепкий.
Тогда он открыл глаза и увидел Тама. Тот стоял прямо у его носа.
– Ну что? – прошептал Василий.
– Да успокоились вроде… Догадались, что ты ручной. Вон звонят куда-то. Небось твоему дяде Ване…
Там говорил тихо-тихо. Ему было и жалко Василия, и стыдно, что вышло всё так по-дурацки.
– Ты уж лежи пока, не трепыхайся. Жди хозяина.
Василий тяжело вздыхал, косился по сторонам, но лежал терпеливо. А Там сидел рядом и гладил его по морде. Только её и было видно из белых мокрых простынь.
Когда к зелёненькому дому подъехала большая машина дяди Вани, Там понял – ему пора уходить.
– Ты, Василий, прости меня, что так всё получилось…
– Да что ты, что ты… – заурчал медведь. – Я бы без тебя совсем пропал. Я же не очень умный, сам-то… А ты вон как придумал.
– Да уж, – вздохнул мышонок. – Ну, мне пора. Смотри, дядя Ваня твой идёт. И тётеньки с ним. Пойду, а то напугаю их, опять в обмороки попадают.
Мышонок обнял медведя за морду:
– Больше не теряйся.
Медведь Василий улыбнулся и от всей души поцеловал мышонка. Поцеловал так, что Там стал весь мокрый. Мокрый, но довольный.
Уже смеркалось. Мышонок устал и решил заночевать прямо тут, в деревне Круглово. Он нашёл на краю лужайки старую собачью конуру, выстланную сеном. Там затащил туда свой рюкзачок, который так и валялся среди лопухов, достал немного орехов, сел у входа. Мышонок грыз орехи и глядел на лужайку. В окнах домов зажглись огоньки. Дядя Ваня собирался грузить в машину Василия. Он заботливо отряхивал с медведя приставшие к шерсти травинки, а тот послушно стоял и мурчал от удовольствия. Рядом суетились тётя Глаша и тётя Клава: одна протягивала Василию большую морковку, другая угощала яблоком…
– Вот и совсем не сердитые даже, – прошептал Там, – хорошие тётеньки…
Он откинулся на сено и закрыл глаза.
«А всё же неправильно это – диких зверей приручать, – думал он, зарываясь поуютнее в сухую траву. – Василий такой большой, а несмышлёный. Куда он без своего дяди Вани…»
Уже сквозь сон он услышал звук отъезжающей машины. А потом – тихий разговор двух соседок. Они всё обсуждали сегодняшнее сражение.
Цирковая мама
Большой чёрный пёс Полкан ранним утром бодро бежал через круглую лужайку деревни Круглово. Сегодня в этой деревне у него была назначена очень важная встреча. Вот на неё-то он и торопился. Полкан пребывал в самом расчудесном настроении, он даже слегка подпрыгивал в росистой траве и помахивал хвостом. Утро было симпатичное, свеженькое. Намечался ясный сентябрьский денёк.
Пёс добежал до старых лип на краю лужайки, нырнул в бурьян под ними и заглянул в свою любимую старую будку.
«Всё детство тут прошло, родной дом…» – подумал он и, вороша носом сухое сено, полез внутрь. Сено пахло мышью.
– Чего пихаться-то? – запищал из вороха сена знакомый голос.
Кто-то тёплый ткнулся в самую морду Полкана и сонно проворчал:
– Опять чей-то большой нос… Одни носы, второй день. И всё большущие…
Мышонок Там протёр глаза и разглядел в полутьме голову Полкана.
– Полкан, это точно твоя голова? – осторожно спросил мышонок.
– Голова точно моя. Будка, кстати, тоже моя, если что. А вот ты что делаешь тут, Там?
– Я делаю тут, а не там. Я тут сплю.
– Ох, Там, не путай меня своими тамами-тутами. Я очень рад тебя видеть!
И Полкан весело забил хвостом по стенкам будки.
– Да не стучи ты так, стену проломишь! Лучше скажи, для чего ты сюда заявился? И почему будка твоя?
– Дом это мой… отчий дом, – задумчиво проговорил Полкан, уминая лапами сухое сено. – Давным-давно, когда я ещё пастухом не был.
Он лёг, свернулся калачиком вокруг мышонка и зажмурился.
– Столько воспоминаний сейчас нахлынуло… Детские игры, кувыркания в траве…
– Ты в траве кувыркался? – недоверчиво спросил Там. – А-а-а, так ты здесь жил, когда щенком был?
– Угу.
– А сейчас пришёл повспоминать детство, да?
– Ну, и повспоминать тоже. Но вообще-то у меня здесь, на лужайке, важная встреча сегодня.
– А с кем встреча?
– Ну… встреча… это… – Полкан замялся, – важная такая, личная…
– А с кем? – Мышонку уже стало любопытно.
– С одной собакой.
– А с какой собакой? – не унимался Там. – С подругой?
– Не-е, не совсем.