– С врагом, что ли? Вы что, драться будете?! – Там даже вскочил.
– Да чего ты пристал, с какой, с какой… – насупился Полкан.
Он выглянул из будки, что-то увидел снаружи и совсем разволновался:
– Так, мне пора. Ты сиди, а мне нужно. Пойду я. А ты тут сиди.
И пёс вылез наружу.
«Что он там такое увидал? И почему всё так таинственно? И что за собака такая? – прикидывал Там. – „Сиди тут…“ Ещё чего!»
Там подождал, пока пёс чуть отбежит, и полез из будки.
На лужайке происходило странное. С краю, у самых лип, в траве стоял Полкан. Но вид у него был совсем не полканистый. Сурового пса как подменили! Уши растерянно болтались, хвост тоже радостно и бестолково болтался, даже шерсть не щетинилась, а тоже болталась кудряшками… Надо признать, что вид у пса Полкана был щенячий. Самый щенячий вид.
Но на другой стороне лужайки творилось совсем невероятное.
Оттуда к чёрному Полкану по траве шла большая собака, чёрно-белая с очень треугольными ушами и огромным загогульным хвостом. Это бы ещё ничего, но дело в том, что шла-то она шла, а лап-то у неё не наблюдалось! Их вообще видно не было. Эта большая собака со своими треугольниками на голове прямо-таки плыла в траве. И при этом ещё улыбалась, да-да, счастливо улыбалась во всю морду!
«Может, это гусеница такая собачья? – предположил Там. – Собакогуська улыбчатая, например…»
Но додумать свою мысль он не успел, потому что ушастая собака вдруг заговорила:
– Детонька моя! Детонька! – восклицала она, подплывая по зелёной лужайке.
Никакой «детоньки» на лужайке не присутствовало. «Не ко мне же она обращается?» – подумал Там.
– Детонька ты моя хорошая! – уверенно продолжала собака, приближаясь и виляя хвостом-загогулиной.
И тут Тама осенило. Он подбежал к Полкану.
– Полкан, это что, ты – детонька?
– Ну, я. Я – детонька, – смущённо прошептал пёс, переминаясь с лапы на лапу.
– А эта собака… Она тогда кто?
– Она моя мамочка! – воскликнул Полкан и потрусил навстречу улыбающейся маме. А на морде его образовалось точно такое же счастливое выражение.
– Ничего себе… – пробормотал Там, почёсывая в затылке.
Пёс Полкан стеснялся своей встречи с мамой. И от вопросов Тама отмахивался, потому что стеснялся. Маму он любил сильно-сильно, всем своим собачьим сердцем. И специально прибежал в Круглово, чтобы её повидать. Но перед Тамом ему было неловко. Ещё бы, такой большой, серьёзный пёс, а для мамы – «детонька». Полкан чувствовал себя рядом с ней щенком и ничего не мог с этим поделать. Тем щенком, который когда-то кувыркался в траве, пускал пузыри, учась лакать из миски, пугался грозы, изгваздывался в лужах и беззаботно засыпал, уткнувшись в мамин бок.
Вот и теперь он повалился перед ней в густую траву. И, улыбаясь, чуть перекатывался туда-сюда. А мама ласково лизала его то в чёрный лоб, то в ухо.
Там стоял в сторонке, стараясь не мешать их встрече. Но взгляда оторвать не мог. Уж больно чудно всё это было.
Кстати, лапы у матушки Полкана оказались на месте. Просто были они короткие-прекороткие, а сама она выглядела солидно.
«Настоящая мамаша», – уважительно подумал Там.
– Ну-ка, смирно лежи! – сказала мамаша, прижав Полкана лапой. – Что это у тебя в шерсти?
– А что? – послушно замерев, тявкнул пёс.
– Да колтуны, грязь и безобразие! – фыркнула мама и начала внимательно вылизывать сына.
– Так, на другой бок повернись, – скомандовала она. – Тут вообще кошмар…
– А там что такое? – Полкан пытался извернуться и тоже посмотреть.
– Да не крутись. Репьи тут. Опять где попало валялся?
– И ничего я не валялся, – оправдывался пёс, – я овец в лопухах пас. Я трудился. Это трудовые репьи.
– А ухо кто подрал? Тоже овца прокусила? Как набросилась, как вцепилась, да? Бешеная овца такая…
– Ухо… Это я с котом, – виновато скулил Полкан.
– Вот! Я же говорю: кошмар и безобразие! Предупреждала тебя – не суйся к кошкам.
Бедный Полкан послушно кивал. На самом деле он уже немножко устал от умываний.
Но тут его мама заметила мышонка:
– Это кто это там выглядывает?
– Это… товарищ мой такой. Товарищ, – смущённо забурчал Полкан.
– Ну, раз товарищ, тогда знакомь нас. Эй, товарищ, вылезай!
Мамаша села рядом с умытым Полканом, а Там робко выступил из травы.
– Здрасьте, – сказал он и вежливо поклонился.
Мама Полкана оказалась совсем не страшной, а даже очень приветливой псиной. Звали её Вакса.
– Имя какое… воинственное, – уважительно отметил Там.
– Что ты! – рассмеялась она. – Вакса – это краска такая, для ботинок. Чёрная, как я. Меня так в цирке прозвали.