Неужто я совсем выжил из ума? Что стало бы со мной, попади Пол в аварию? Я все больше и больше полагался на него. Бросил вызов Ронни и всему миру циников, поставив на Пола свою веру. Его провал будет означать и мою неудачу.
Нет, это не безумие. Не вуайеризм. Это даже не обыкновенная шалость. Это самый натуральный путч. Часть меня – небольшая, конечно же, зато отчаянная и довольно безжалостная – стремилась вызвать скандал, в котором нынешняя моя жизнь закончится. Это меньшинство не знало, да и знать не хотело, каковы будут последствия подобной контрреволюции в долгосрочной перспективе. Оно лишь надеялось обрести какое-то преимущество и возможности для себя на руинах благочестия.
У дальнего края озера располагалась восхитительно-мерзкая область миниатюрных кратеров – невысоких, всего в несколько футов, но активных грязевых котлов. Они непрерывно пузырились горячей серой грязью, изрыгая зловонный вулканический пердеж из сернистого пара. Мне захотелось посмотреть на них. Такое же желание выказали и Дачин Дикинсон с Грейс Бернбаум.
Мы поехали к котлам в последний полный день в Юрика-Бич на машине Дачин. Пол поехать с нами отказался: он уже видел грязевые котлы за пару дней до нас, когда ездил к ним верхом с девочками.
– И потом, милый, честное слово, – сказал он мне, – там стоит такая вонища!
Дачин вела как истинный целитель, который совершенно не верит в существование Зла. Я даже пожалел, что поддался уговорам не ехать на моей машине. К счастью, встречного движения почти не было. И потом, мне нравилась компания моих попутчиц. Нравилось беседовать с Дачин – когда она была спокойна и не употребляла свой призванческий жаргон. А Грейс умела смеяться так дико, что под личиной школьной учительницы проглядывала сущая ведьма.
Насмотревшись на котлы, мы отъехали подальше, где не пахло, и перекусили сандвичами. Вне круга группы женщины повеселели, расслабились и втихаря радовались окончанию «ретрита». А еще мы, не сговариваясь, сошлись на том, чтобы не приезжать в Юрику снова так долго, как позволяют приличия. На сегодня не было запланировано ни медитаций, ни дискуссий, а в лагере царила некоторая суматоха; все собирали вещи – управиться предстояло до завтрашнего отъезда.
Когда появилась машина Форда Уилрайта – за рулем был Форд, а рядом с ним сидел Августус, – я сразу понял, что случилось нечто неладное. Форд был не из тех, кто любит праздные покатушки, если есть дела; Августус же, когда мы его звали, с сожалением отказался поехать, потому что ему предстояло написать множество писем. К тому же из машины Форд выпрыгнул резко, как на пожар, со словами:
– Крис, отвезешь Августуса назад? Он желает поговорить с тобой. Мы с девочками догоним вас позднее.
Я вопросительно поднял глаза, но Августус молчал, словно погрузившись в созерцание одного из котлов. Наконец он пробормотал: «Да», – тихо и задумчиво, как будто соглашаясь с некой ремаркой, которую тот пробулькал. Двигатель Форд не заглушил, поэтому я сел в машину, и мы сразу поехали назад. Напоследок я заметил, как Форд берет Дачин и Грейс под локти и уводит прочь от дороги, словно желая уединиться, хотя на многие мили вокруг не было ни души.
– Августус, что произошло?
– Я всегда считаю, Кристофер, что если два человека знают друг друга очень хорошо, вот как мы с тобой, и одному из них надо сообщить другому исключительно неприятные новости, то следует сразу же перейти к самой сути… Тем не менее должен предупредить, что тебя ждет сильное потрясение. Час назад Аланна пришла к родителям и рассказала, что видела в окно вашей хижины, как Пол с Ди-Анной вступили в половую связь.
– Боже! – У меня в голове одна за другой пронеслось сразу несколько мыслей: надо как можно убедительней изобразить удивление… Пол сошел с ума, раз выбрал такое опасное место… Нет, с ума он точно не сошел, а значит хотел, чтобы их с Ди-Анной застали… только зачем?
– Кто еще знает? – спросил я, просто чтобы не молчать.
– Боюсь, что знают все. За исключением, наверное, Грейс и Дачин, пока. Мы с Фордом решили сообщить голые факты и положиться на рассудительность женщин. А вот мистер Свендсон, отец девочек – который, к слову, сегодня утром приехал, чтобы забрать семью домой, ты знал об этом? – так вот он, как ни жаль, рассудителен не был, совсем. Мы, разумеется, должны сделать послабление, учитывая естественно обуявшие его чувства. И тем не менее очень жаль, что он оказался в лагере в момент, когда все произошло… Несмотря на подобное злоключение, следует признать счастливым то обстоятельство, что поблизости оказался врач.