– Ты ведь не хочешь сказать, что Ди-Анна прямо так…
– Нет. Этого мы избежали. Пэт Чанс тщательно осмотрел ее на месте. Он заверил нас, что проникновение места не имело. – (В глазах Августуса я заметил мимолетный проблеск огонька, и я сделал вывод: невзирая на свою искреннюю озабоченность, он получает удовольствие от этого ажиотажа; как и я, кстати.) – Любопытно, что дитя не переживает из-за случившегося. Напрямую ей, конечно же, никто ничего не говорил; имя Пола даже не упоминалось. Пэт Чанс строго предупредил нас на этот счет: есть опасность причинить травму… Ужасное потрясение от увиденного, как ни странно, перенесла Аланна. У нее в прямом смысле случилась истерика. Пэт Чанс убедил миссис Свендсон как можно скорее забрать обеих девочек в Лос-Анджелес на собственной машине. Они уже уехали. Зато мистер Свендсон, к несчастью, задержался. Он решительно настроен провести беседу с Полом.
– Беседу? Так они еще не… поговорили?
– С Полом никто не разговаривал.
– Августус, как в таком случае можно быть в чем-то уверенным? Вдруг произошла ошибка и Пол совершенно невиновен?
– Спасибо, Кристофер. Постоянно приходится напоминать себе, что человека нельзя считать виновным, пока вина его не доказана… И, разумеется, наш друг, вполне возможно, еще вернется. Конечно, он мог не просто запаниковать и слепо умчаться прочь, так как страху подвержен всякий… Я что хочу спросить: те снотворные таблетки все еще при нем?
– Боже правый, Августус, ты о чем?
– Прости меня, Кристофер, боюсь, что под давлением недавних обстоятельств я забыл предоставить тебе полный и связный отчет… Понимаешь, когда Аланна донесла родителям, они, естественно, прямиком направились в вашу хижину. Там оказалось пусто. Учитывая истерическое состояние Аланны, трудно было точно определить, какой временной промежуток разделяет два события… А потом мы увидели, как Ди-Анна в одиночку прогуливается вдоль берега озера. С виду она вела себя как ни в чем не бывало. Мистер Свендсон отправился на поиски Пола. Наоми видела, что буквально пару минут назад Пол умчался на машине прочь по шоссе…
– На машине… – До меня внезапно дошло. – То есть на нашей, – я вовремя успел остановиться и не сказать «моей», – машине?
– Да. Боюсь, побег говорит не в пользу Пола. Все это начинает мне напоминать до боли знакомую схему поведения отчаявшегося человека.
– Ясно… Да, напоминает. – Я уже начинал подумывать о том, как все же Пол умеет вывести из себя! И даже: смогу ли я позволить себе новую машину? Получу ли страховую выплату? Только если заявлю об угоне, но об этом и речи быть не могло.
– Однако съездить за тобой столь стремительно, – сказал Августус, – нас сподвигло то обстоятельство, что нам понадобится твоя помощь – договориться с мистером Свендсоном. Когда я уезжал, он все еще был в сильном напряжении. Речь даже шла о том, чтобы отправить за Полом полицию.
К тому времени мы почти приехали; хотя машина у Форда была старенькая, восемьдесят миль в час она выдавала. Когда же мы свернули с шоссе и, подскакивая на камнях, припарковались в облаке пыли, я с ужасом и одновременно с облегчением увидел, что моя машина стоит рядом с прочими.
– Пол вернулся! – воскликнул я.
– Хвала Господу! – мрачно пробормотал Августус.
Навстречу нам из хижины вышел Иэн Бенбери; должно быть, он сидел у окна в ожидании нашего приезда.
– Рад вас видеть, – сказал он тепло, словно нас не было несколько месяцев. Иэн улыбнулся, прищурившись, как типичный житель прерий, и крепко, с любовью пожал нам руки. Казалось, он ни капельки не ошеломлен.
– Где Пол? – спросил я.
– В вашей хижине. Не волнуйся, с ним все хорошо. – (То, что Иэн не сомневался в моей тревоге за Пола и в том, что Пол – тот человек, о котором еще можно тревожиться, тронуло меня даже тогда, и еще сильнее – позже, когда я вспоминал те события.) – Пол вернулся сразу, как вы с Фордом уехали, Августус. Свендсон увидел, как он едет, и кинулся к нему с криками и воплями. Хотел поколотить. Мы его, конечно, остановили. В основном Дейв постарался. Хорошо, что он был с нами.
– А что же Пол?
– Пол молодец. Сохранял спокойствие и даже бровью не повел, как настоящий мужчина. Мне бы на такое не хватило ни смелости, ни смирения. Он не извинялся, вообще молчал.
– То есть… все признает?
– О да, он и не думал ничего отрицать. Боже, как я им в тот момент восхищался!
А уж как я восхищался Иэном! Полагаю, поступок Пола он счел немыслимым, грязным, звериным, совершенно противоестественным. И сейчас он, наверное, крепил сердце. Это Августусу, религиозной богеме, хорошо сохранять широкий взгляд на вещи, а у Иэна супруга, собственные дети, церковь, прихожане; он жил в суровом свете бдительного ока свыше… Вот молодец!