– Я и так с вами честна!
– Мне так не кажется, мисс.
– А мне кажется, что вы надменны!
– Мисс, вы всегда можете направить письменную жалобу министру внутренних дел. Однако до тех пор, пока ее рассмотрят, мы будем вынуждены на ближайшем судне депортировать этого молодого человека в его родную страну.
– Вы не посмеете!
– Вот увидите, мисс, мы и не такое можем. В подобных случаях наши полномочия довольно широки. Действуем мы, разумеется, с одобрения министра внутренних дел, однако в большинстве случаев он оставляет дела на наше усмотрение. Уверен, он одобрил бы любое наше действие в отношении этого молодого человека.
– Ему нельзя назад в Германию!
– Хотите сказать, он – политический беженец? По возвращении на родину ему грозит серьезная опасность?
– Я… нет, этого я не говорила.
– Что ж, мисс, не пора ли вам отвечать на мои вопросы полнее? А то, знаете ли, вы все только усложняете… Скажите, как давно вы знакомы с этим молодым человеком?
– Полгода, – ответила Дороти. Судя по ее тону, она преувеличила этот срок насколько смогла.
– Где вы с ним познакомились?
– В Париже.
– Не расскажете, при каких именно обстоятельствах вы с ним познакомились?
– Мы… встретились в ресторане.
– Молодой человек использовал иное определение тому заведению: «ночной клуб».
– Это так важно?
– Чем же молодой человек занимается, если он не слуга? Его работа ведь никак не связана с ночным клубом? Он ведь не из завсегдатаев подобных мест, который танцует там с дамами, заводит с ними связи?.. – Я приготовился, что Дороти взорвется; похоже, и чиновник это осознал, потому как плавно сменил линию атаки: – Рассчитывает ли он целиком положиться на, э-э, щедрость вашей семьи во время пребывания в Англии?
– Конечно, нет! У него с собой двадцать фунтов.
– Его личных, мисс? Нам он сообщил иное. Сказал, что это ваши деньги.
– Ну… я отдала их ему.
– У нас сложилось другое впечатление: похоже, вы просто одолжили ему деньги, чтобы он мог предъявить их нам, будто свои собственные. Если это действительно так, мисс, то налицо, знаете ли, уже сговор с целью обмануть иммиграционную службу. Подобное преследуется по закону…
– Говорю вам, я отдала ему эти деньги!
– Правда? Ах, какой подарок, да еще вкупе с щедрым приглашением сюда… Что ж, мисс, не могу сказать, что подобный расклад меня устраивает. Вы утверждаете, будто бы этот молодой человек не намерен работать на вашу семью, но мы вынуждены полагаться исключительно на ваше слово. А раз уж род его занятий остается сомнительным, кто знает, вдруг он отправится шляться по Лондону и, возможно, даже втянется в криминальный мир… Учитывая все это, я не могу позволить ему остаться в стране дольше, чем на месяц. Вы, конечно, можете продлить этот срок, обратившись в надлежащие инстанции, однако я, если честно, сомневаюсь в успехе. Так что советую этому молодому человеку как можно полнее воспользоваться гостеприимством вашей семьи. – С этими словами офицер поставил в паспорте Вальдемара штамп и отдал документы. Собеседование окончилось столь внезапно, что мы покинули кабинет таможни оглушенные, покорно, точно овцы.
Лишь когда мы сели на портовый поезд – на который из-за задержки пришлось бежать, – Дороти взорвалась:
– Вот ведь свинья!
– А что мне оставалось? – зло глядя на нее, воскликнул по-немецки Вальдемар. – Разве не ты советовала говорить правду? Откуда же я знал, что именно отвечать? Сидел там как дурак. Зачем ты оставила меня с ними наедине?
– Так было нужно, Ойген… как ты не поймешь?
– Ты отправила меня к ним одного, а они обращались со мной как с обычным преступником. – Вальдемар, накуксившись, уставился в окно, а мы с Дороти буквально смутились присутствия друг друга. Потом мы заказали чай, и Вальдемар снизошел до того, чтобы небрежно выпить немного напитка и проглотить ломтик желтого песочного пудинга. Я же вышел покурить в коридор, решив: пусть Вальдемар с Дороти примирятся.
Впрочем, Вальдемар почти сразу же выскочил за мной следом, плотно притворив дверь купе. Видимо, не желал, чтобы Дороти подслушала наш разговор. Да он и впрямь стремился наказать ее! Старый Вальдемар такого себе не позволил бы. Дороти же старательно избегала смотреть на нас, даже сквозь окошко дверцы. Вместо этого она с излишним усердием принялась изучать журнал.
Вальдемар стрельнул у меня сигарету, а когда прикуривал, улыбнулся, будто снимая пробу, еще не зная, как я отреагировал на его поведение.