Прямо сейчас я чувствую себя шикарно. Э. М. и Б. собрали меня заново. Так или иначе, я продолжу работу над книгой о Китае. А еще снова начну делать зарядку. Впервые за год.
26 сентября. Чехи не приняли условий Гитлера. Рузвельт телеграфировал в Берлин, призывая умерить пыл, но обратит ли Гитлер внимание? Сегодня вечером он снова выступит с речью. Вот теперь-то, говорят люди, мы узнаем, что у него на уме. Неужели? Я то же самое слышу последние пять лет.
И как можно было раньше считать себя несчастным? Вспомнишь нытье из-за проблем в личной жизни и думаешь: вот же больная голова, позер. Как мог я не радоваться миру, которому ничто не угрожает? Не радоваться каждому моменту жизни в раю без новостей?
Думаю, есть еще в мире места, где это возможно. Если даже начнется война, то там ее почти и не заметишь. Вот только туда сейчас не убежишь. Бежать – затея бессмысленная. В каком-то смысле мы тут все сумасшедшие – кризис стал нашим безумием, – и если побежишь в страну, где все еще царят рассудок и веселье, то невольно прихватишь помешательство с собой. Нет, я-то останусь. Останусь, даже если мне разрешат бежать и еще денег дадут. Правда, заключу с судьбой сделку: если каким-то чудом мы выйдем из кризиса без войны, я вернусь в Америку. Надолго. Если не навсегда. Стану жить с В., забуду свое безумие и предков, попробую исцелить рассудок. Стоит задуматься о жизни с В. в Нью-Йорке, и я начинаю бормотать: «Новый мир…» Я мельком видел его прошлым летом. Его я хочу создать для нас обоих.
Если…
Ситуация ухудшилась, однако мой дух по-прежнему крепок. Сегодня я написал целых восемь страниц и дважды проделал комплекс упражнений! Заглядывала Дороти: ей очень плохо из-за Вальдемара. Я не пытался поднять ей настроение, но у меня ей вроде стало лучше. Видимо, заразилась моей бодростью. Да не ослабнет же это чувство!
Дороти и впрямь была подавлена. Им с Вальдемаром пришлось перебраться в убогий маленький отель недалеко от вокзала Паддингтон. Дороти выяснила, что Вальдемар спит с Перл, у которой они жили. «Это все, конечно, не серьезно, – добавила Дороти. – Просто мы больше не могли у нее оставаться. Такие вещи создают невыносимые ситуации, особенно в небольших квартирах».
– Такое случалось прежде?
– Боже мой, да, в Париже, несколько раз. Мы с Вальдемаром даже шутили над этим. Понимаешь, он ведь ужасно без ума от себя самого, бедный мой дружочек. Любая могла заманить его в постель лестным словом.
– Ну так и не о чем переживать, верно?
– И все же я переживаю, черт побери! Сама себе за это ненавистна и противна. Дело в моем кошмарном воспитании: буржуазный класс учит владеть людьми… О Кристофер! Я искренне пытаюсь пересилить себя, но ты не представляешь, как это трудно человеку вроде меня. И потом, другие женщины – они ведь из-за подобного становятся такими стервами. Вот Перл и стала. Ей бы только спать с Вальдемаром, как и любой другой женщине. Стоило обмолвиться, что я все знаю, она сперва пыталась врать, мол, не было ничего, а потом начала строить из себя благородную даму и встала в позу. Как будто совершила революционный поступок: освободила Вальдемара из лап реакционерской фашистки! Нет, правда, что за глупость – сказать такое мне в лицо! Убила бы. Тем не менее втайне я испытывала вину, словно Перл права… В Советском Союзе, возможно, все было бы иначе, там-то все друг другу товарищи и не грызутся. Не то что эти двое, только строят из себя коммунистов.
– Не думала уехать в Россию?
– О, да… Правда, Вальдемару эта мысль не очень по душе… Знаешь, я тут подумала: не ошибка ли заводить отношения в наше время? Может, лучше оставаться в одиночестве? Вдруг понадобишься? Если бы не Вальдемар, я почти наверняка была бы сейчас в Испании, учила бы там или помогала в госпитале.
– А он как к этому относится?
– О, я бы его с собой не взяла. Такие решения за других не принимают. Правда, вдруг ему пришлось бы там сражаться! Бедняжечка, я не могу представить его на поле боя. А ты?
– Вы не могли расстаться еще в Париже?
– Ни за что! Он бы без меня пропал. Он постоянно мне твердит об этом. По правде говоря, я боюсь, что слишком сильно привязала его к себе… Знаешь, Кристофер, я тебе завидую! Путешествуешь налегке, ни к кому не привязываешься.
– Это еще не значит, что мне никто не нужен. И вообще, летом я встретил кое-кого в Нью-Йорке…
– Не поддавайся! Не надо отношений! Предупреждаю!
– Так ты жалеешь, что связалась с Вальдемаром?
– Да… нет… О Кристофер, как у тебя язык повернулся? Я с ним, и этим все сказано. Возможно, я сейчас несу чепуху. Возможно, для тебя все выглядит иначе, и я зря казнюсь. Просто не могу не думать: разве это не эгоизм – быть счастливым в наше время, когда в мире творится такое?!