– «Этого самого»? – Пол издевательски осклабился.
– Бога.
– А что потом?
– Потом надо отказаться от всего: курения, алкоголя и прочих радостей. Не потому, что они порочны, просто… в общем, как подготовка к спортивным соревнованиям.
– Сроду ни к чему не готовился, так что мне не понять.
– Черт побери, я тоже. Надо же было с чем-то сравнить!
– Должен сказать, что в твоем изложении все это звучит непереносимо скучно. – Впрочем, тут Пол улыбнулся мне как-то совершенно иначе, с таким обаянием и теплотой, что я ощутил, как между нами завязываются некие простые, свойские отношения, которые потом могли бы перерасти в дружбу. Очевидно, я интуитивно настраивался на дружбу с ним с самого начала, а то не ответил бы так быстро:
– Нет, Пол, ты не прав. Все очень даже забавно. Потрясающе весело. Жаль, я не могу описать: ты просто сидишь, а потом вдруг понимаешь, что ты лицом к лицу с чем-то. Ты этого не видишь, но оно перед тобой.
Несколько секунд Пол слушал меня с неподдельным интересом. В нем не осталось скептицизма. Однако потом этот взгляд пропал, и он холодно произнес:
– Что ж, лично я всегда держусь того, что можно увидеть, потрогать, понюхать, ощупать и оттрахать. Вот в это точно можно верить. Все остальное – словоблудие, которым ты себя в чем-нибудь убеждаешь. Я не говорю, что твои мистики – заведомо лжецы, просто они не могут доказать мне, что сами же себя не дурачат. Как не может этого сделать и твой приятель Парр.
Мне показалось, что в его голосе звучит вопрос. Как бы там ни было, Пол хотел и дальше заставить меня отвечать на вопросы, отстаивать свою позицию, а мне эти игры наскучили. Виноват сам Пол. Выходит, он не был по-настоящему заинтересован. Подумаешь, прочел книгу Августуса Парра и даже размышлял над ней непродолжительное время! Что это доказывает? Просто в больнице без обычных забав: секса, выпивки, наркотиков, – он заскучал. Черт возьми всех этих прожигателей и прожигательниц жизни! Им ни до чего нет дела.
Ни. До. Чего.
Ладно, решил я, дам ему последний шанс…
– По телефону ты сказал, что, кроме меня, тебе никто не поможет. В чем тебе нужна помощь?
– Я не говорил о помощи, – очень быстро ответил Пол.
Я точно слышал, как он это говорил, но сейчас не стал придираться.
– Что ж, ладно, в чем же дело?
– Ни в чем.
– Вот так просто – ни в чем?
– Ни в чем важном.
– Так, может, скажешь, в чем именно?
– Я передумал. Ты не поймешь.
– Ну вот, я ради тебя в такую даль тащился…
– А я тебе говорил: не хочешь – не приезжай.
Мы улыбались друг другу. Наше противостояние было сродни некой странной близости, игре.
– Ну тогда пока, – сказал я.
– Пока. – Мы очень вежливо пожали друг другу руки. Пол открыл мне дверь и снова закрыл ее, не успел я дойти до машины.
Спустя несколько дней меня посреди ночи выдернул из глубочайшего сна телефонный звонок. За окном еще стояла кромешная темень; все замерло в остолбенении раннего часа.
– Алло, – сердито ответил я.
– Кристофер… – Голос Пола. В нем не было ни отчаяния, ни даже напряженности, и все-таки я понял: дело срочное. Пол говорил очень тихо, лишенным обычной манерности тоном, в котором если что и осталось прежнего, то только осадок южного говора. – Я сейчас приеду.
– Сейчас?
– Минут через пятнадцать. На машине.
– Это так важно?
– Для тебя, может, и нет.
– Где ты сейчас? Дома?
– Дома меня не было уже два дня.
– О… ладно, приезжай.
– Кристофер…
– Да.
– Ты один?
– Разумеется.
– С тобой в кровати никого?
– Нет, – я допустил немного сарказма, – я проверил.
– Хорошо.
Когда я впустил Пола к себе, его вид меня поразил: один глаз почти не открывался, заплыв жутким окровавленным синяком. Пол был небрит, его одежда – смята и грязна. Он прошел в квартиру и сразу же сел на мою кровать.
– Выпить у тебя, конечно же, не будет, – сказал он. – Вечно у вас, трезвенников, для гостей ничего не сыщется.
– Есть ром.
– Ром! Боже, у тебя – и ром?! Ну, если ничего другого нет…
Я сходил на кухню и вернулся с бутылкой, которая была полна едва ли на четверть.
– С колой смешать?
– С колой? – вздрогнул Пол. – Я тебя умоляю… – Он откупорил бутылку и выпил ее в два больших глотка. Утер губы тыльной стороной ладони. – Скоро меня, наверное, вырвет. Ну и ладно, зато хотя бы руки больше не трясутся, – добавил он, присматриваясь к своим ладоням с некоторым интересом.
– Что у тебя с глазом?
– А… – Пол встал и, подойдя к зеркалу, присмотрелся к себе. – Это случилось дня четыре или пять назад. Точно, когда ты приезжал, вечером. Я подрался с одним из морпехов. С Нельсоном. Он меня и отделал.