Уже на середине отповеди я поразился сам себе. Это говорил совсем не я – и тон, и слова были слегка неестественны; и все же я не замолчал, пока не высказал все. Неужели истерия Пола оказалась заразна и передалась мне? Или он просто вынуждал меня говорить с ним таким образом? Не затем ли он на самом деле пришел ко мне – вынудить отвергнуть его?
Сам он тем временем, не глядя мне в глаза, развернулся и пошел к двери. Я даже не пошевелился, чтобы его остановить. Дверь тихонько затворилась, а я еще некоторое время стоял, прислушиваясь к звукам раннего утра.
Нет, нельзя так поступать. Если блефует Пол, то и я тоже. Я не мог позволить ему вот так уйти, с таблетками снотворного в кармане. Побежал следом, повозился у двери, открывая замок, и вылетел в коридор. Пол к тому времени почти спустился с лестницы. Наверняка он слышал, как я бегу за ним, но даже не обернулся. Нагнал я его только у первого этажа. Схватил за руку – грубо и садистски, что опять-таки было несвойственно мне, – развернул и чуть не волоком потащил назад. Сопротивляться Пол не пытался. Он по-прежнему не смотрел мне в глаза, однако, проходя мимо зеркала, я заметил на его лице улыбку. В ней читалась такая болезненная мазохистская вредность, что на мгновение я исполнился дикого отвращения и сказал себе: «Проклятый болван, почему ты не дал ему покончить с собой?!»
Я отпустил Пола и отошел в сторону.
У меня дыхание сбилось, а он ничуть не запыхался. Я был потрясен, а он спокоен. Я знал только, что не выдержу напряжения, если мы и дальше будем стоять молча; надо было как-то нарушить тишину.
– Послушай, – сказал я, – иди в душ. Если надо, воспользуйся моей бритвой. Я пока завтрак приготовлю.
Пол сразу же, не взглянув на меня, отправился в ванную. На ходу он вроде бы даже пробормотал: «Если так тебе угодно», – или мне показалось? У меня внутри все опустилось от мысли, что я сам же вручил ему новый инструмент для издевательства надо мной. С этого момента Пол станет во всем меня слушаться.
Когда полчаса спустя Пол вышел из ванной, он заметно преобразился и выглядел куда опрятнее. Синяк, резко выделявшийся на симпатичном свежевыбритом лице, теперь напоминал почетную рану.
Я тем временем оделся, поставил вариться кофе, выжал сок из апельсинов и достал из холодильника яйца. Уже хотел жарить яичницу, когда в кухню вошел Пол.
– Может, я сам все сделаю? – вызвался он.
– Да, будь добр.
– Омлет?
– Было бы неплохо.
В том, как поменялась ситуация, чувствовалось нечто зловещее. Мы теперь говорили друг с другом вежливо, не повышая голоса. Я был до смерти смущен; понятия не имел, что переживает Пол. Омлет он приготовил быстро, действуя очень уверенно: нашел в шкафчике лук и травы, а в холодильнике – кусочек ветчины; будто точно знал, где что лежит. Когда он поднес омлет на блюде к столу в нише, я еще подумал про себя: нет, ну как ловко заделался слугой! Потом: похоже, в этой роли он себя правда чувствует как рыба в воде.
– Мм, – промычал я, уплетая омлет, – а ведь вкусно!
Омлет и правда удался, но Пол мой комплимент пропустил мимо ушей, разве что чуть потупил взгляд из скромности. Для него, похоже, не было ничего удивительного в том, что омлет получился чудесным; а в роли слуги не ему было меня благодарить. Некоторое время мы ели молча.
Наконец, когда с завтраком было покончено, я не без усилий спросил:
– Ну и что же нам делать дальше?
– Ты ведь не моими планами интересуешься, да? – ответил Пол, изобразив самую свою вызывающую улыбку. – Что будешь делать ты?
Тут-то я его и удивил, быстро сказав:
– То, чего ты ждал от меня все это время. Отвезу тебя к Августусу Парру.
Однако удивился Пол, видимо, не так уж и сильно. Он молчал, сохраняя невыразительное лицо.
– Ты ведь этого хочешь? – продолжил я игриво-задиристым тоном. – Ты ведь об этом хотел попросить меня, когда позвонил в тот день на киностудию?
– Если ты знал все с начала, что же сразу не повез?
Он меня подловил. Может, мысли читает? Или ему повезло и он угадал, что у меня в голове? Тогда я, не думая, ответил:
– Когда я был у вас в том доме, мне показалось, что тебе это не больно-то нужно. Знаешь, к Августусу каждую неделю приезжают десятки людей. Вот я и не вожу к нему тех, кто настроен несерьезно.
– А теперь я, по-твоему, серьезен?
– Да. Я так считаю. То есть после того, что случилось…
– Я же говорил, что ни во что такое не верю.
– Ладно, пусть ты не совсем веришь, но…
– Ты точно везешь меня к Парру не потому, что хочешь отделаться, лишь бы я отвязался и не действовал на нервы? – Пол с улыбкой посмотрел на меня, а я не смог ответить. Только слабо улыбнулся и покраснел. Полу этого, похоже, хватило. Правда его не сразила, ему просто нравилось вытягивать ее из меня. – Что ж, пообещай не забыть об одном.