няю, а глаза у меня, не хвалясь скажу, зацепистые и политику во всем масштабе понимаю… Только народ тут, в селе, какой? Прямо сказать — тьфу — вроде неодушевленный народ, не доросший до сознательности… Председатель вот весной у бригадира на дне рождения был. Радио уже выключили, по-старому, ведьмам на помеле время летать, а они еще песни тянут: «Вя-а, вя-а-а». Это, то есть, какой же такой порядок? Куда завести может? Младенцы спят, престарелые спят, молодые… Ну, молодые, может, не спят, а все равно — что такое? И к тому кумовство, панибратство, при таких делах все по ветру пустить можно… Говорю председателю потом: мол, учти, Андрей Савельевич, от водки вред один, антиобщественность всякая, да еще чего люди говорить станут… А он мне знаете что? «Если, говорит, по хозяйству хочешь работать, дадим посильное дело, а язык под ноги не суй, отдавить можем!» Ну, не тип, то есть? Говорим — «душа», «душа», а коснись — грубиянство одно, невоспитанность. Или вот насчет свиньи… Иду, то есть, мимо сада, гляжу — две доски оторваны, свинья в сад забралась, яблоком хрупает. Это что же, то есть, получается, если поглядеть? Яблоко — оно на базаре или в магазине сколько стоит? А тут одна свинья залезла, две свиньи залезли — пошло хозяйство по ветру, поехало! Я и говорю бригадиру: «Ты, говорю, обязательно разузнай, чья это свинья такая, ты, то есть, на собрании вопрос заостри, политическую оценку дай, штраф соскреби. Диалектически, говорю, правильно». А он что — взволновался, думаете, заострил вопрос? Буркнул: «Быва-аеть!» — да приказал свинью изогнать и доски новые прибить, только и всего. А государство страдай, верно? Социалистическое строительство страдай, так? А то — «душа», «душа»… Или вот канава эта, кювет по-современному… Проложили, когда грейдер делали, ничего, соответствовала. А месяц, назад грузовик тут по распутной погоде съехал, закупорил кювет грязью, вода против калитки днями стоит. Зачем ей, грязной, то есть, воде стоять тут? Председателю колхоза писал, председателю сельсовета писал, в райисполком писал — не ремонтируют и не ремонтируют, отвечают, что, мол, и всего дела — десять лопат кинуть, самому можно… Чувствуете логику? Нынче говорят — грейдер ремонтируй лично, завтра скажут — социализм строй лично… От них дождешься! А я вопрос принципиально ставлю — раз государственная дорога, то и делать при ней все надо организованно, согласно социалистическому планированию, а не каждому со своей лопатой лезть. Это что же у нас получится, если каждый сам со своей лопатой лезть станет? Один полезет, два полезут, сто полезут — антимарксистская стихия, и ничего больше, то есть… Ну, я и выявляю всякие эти и прочие недостатки, пишу и сигнализирую в организации всякие, в газеты тоже, центральные включая, — не анонимно пишу, за собственной подписью, с указанием имени и отчества и полного диалектического обоснования. Для убедительности цитаты из политических брошюр привожу, из Горького в дополнение беру, из Маяковского. Оно, правду сказать, трудно Маяковский пишет, с крючками какими-то все у него, а цитатки — это у него хорошо получается, тут не скажешь. Не то что у нынешних… Я ведь и нынешних писателей по радио слушаю, придиристо слушаю, с точки зрения текущего момента. И блокнотик под рукой держу, отметочки делаю, и как что замечаю — опять же в редакцию сигнализирую, чтобы меры там приняли, порядок навели. И до писателя мнение свое довожу тоже, чтобы думал и думал, — адресов, то есть, я их не знаю, так в союз направляю или в редакцию какую, найдут… Вот про пенсионеров говорят, что иные как от работы отвалились, как получили обеспечение, так на огороды подаются, персональным обогащением занимаются, а то «козла» забивают… Я лично, то есть, таких со всей решительностью осуждаю, я служение обществу превыше ставлю, остатки нервной системы дожигаю, не щадя… В этом году уже сто семнадцать сигнализирующих писем написал, каждое под своим номером, — в тетради учетик веду, чтобы не как попало, а по-настоящему, по-деловому, по-государственному… Сегодня вот тоже с утра, с пяти часов, одному академику сигнализировал насчет газа… Слыхали небось? Из Узбекистана газ ведут, с Кавказа, тыщи и тыщи километров труб, металлу угробление. Рабочие, то есть, добывают, варят, а они гробят и гробят. А вот у нас на Хлюповом болоте как поглядишь поверху — все пузырьки, пузырьки, пузырьки… Газ, значит, вырабатывается изнутри, образуется, а уходит-то понапрасну, под самым носом у науки нашей. Потому считаю долгом обратить внимание — вот она, кладовая, и нечего за тыщи верст бегать. Человек я советский, скромный, пусть там себе премии обламывают, меня в конце книги или в статье помянут, помог, мол, — и за то спасибо, главное, что государственный интерес, во всенародную копилку… Что, уходите уже? А со свиньей как же? С кюветом? Не из газеты вы? Ишь ты, а я думал, то есть… Ну, ничего, ничего. Вы в дом зайдите все же, я вам тетрадочки свои покажу, чтобы все узнали и доложили где следует… Некогда? Вот все оно так — «некогда», «некогда», «дела», «дела»… А ты, то есть, надрывайся… Ну, вы все ж таки доложите там у себя, воздействуйте… Мол, есть такой пенсионер-общественник, радеет, то есть, не щадя, исполняет долг. Герасим Митрофанович, по фамилии Пузичкин… Пу-зи-чкин!..