— На барометр смотрел?
— Тоже вопрос!.. Падает он, подлец.
— Медленнее, правда, чем в прошлый раз. А?
— Вроде медленнее. Но падает.
— Кислое дело.
— Ага. И с горчичкой вдобавок.
— Может, барометры наши врут?
— Было такое подозрение. Проинформировался. У приятелей то же самое.
— А ветер? Видал, как выкозюливается?
— И не говори, на северо-восток, негодяй, поворачивает.
— Хуже не бывает.
— Куда уж хуже!
Пауза. Шум дыхания в телефонной трубке. Полувопрос:
— Так что, может, не поедем?
— Да ты что, спятил? Чего это мы, как дураки, дома сидеть будем?
— Семье тоже внимание надо уделить. И дела.
— А если другие поедут и обловятся? Мало что бывает!
— Это верно.
— Нет, нет, никаких разговоров — едем!..
Принесли вечерние газеты. Телефоны трещат опять:
— Читал? Мороз только ночью до восемнадцати, а днем от одного до пяти. Вдохновляюще!
— Да ведь прошлый раз тоже обещали до пяти, а получилось девятнадцать.
— Случайность. Может, там в электронной машине бюро погоды какая-нибудь большая интегральная схема барахлила. Так за неделю исправили. И ветер должен куда-нибудь повернуть, чего ему все с одной да с одной стороны дуть.
— Едем, значит?
— Едем, едем!..
Едем. По дороге в десять глаз — пять пар — смотрим на каждую заводскую трубу — куда дым сваливает? Плохо сваливает, с северо-востока. Днем на водоеме мороз вместо пяти — пятнадцать с хвостиком, к тому поземка завивает, пока снимаешь с мормышки ерша длиной в спичку, — а больше охотников клевать нет, — пальцы скрючивает, руки становятся как грабли и в рукавицы никак не засунешь. Самоутешения:
— И хорошо, что ерш. С ершовой ухой что сравнится!
— Ничего.
— Архимандриты ели и хвалили.
— Еще бы!
— Князья, графы тоже. Мы хуже, что ли?
— Ясное дело!
— Ерш всем рыбам рыба!..
Возвращаемся к ночи. Усталые и промерзшие. Итожится день:
— Ничего отдохнули.
— Ловят не рыбу, а здоровье.
— Но клев все же дрянной был.
— Дрянной. И погода тоже.
— Обещали пять, а оно вон что.
— Плохо у нас с прогнозами погоды. Небось какая-нибудь большая интегральная опять барахлит.
— И вообще странно получается — среди недели погода хорошая, а как к пятнице да субботе, так и начинает выламываться.
— Ну ее к черту, такую рыбалку. Следующие выходные дома пересидим. Как, хлопцы?
— Конечно. Семья все же, дела разные накапливаются. Ближе к весне в рыбалке наверстаем.
— Уж ближе к весне возьмем!
— Дни опять же длинные, светло, тепло.
— А пока пересидим… Договорились?
— Пересидим, о чем речь!..
И — утром в следующую пятницу:
— Ну, как там у тебя барометр?
— Падает, подлец.
— И у меня. Да и ветер как будто не тот. А?
— Не тот.
— Значит, как договорились, пересидим?
— Что значит — «пересидим»?
— Так ведь решили.
— Мало ли чего… А вдруг другие поедут и обловятся?
— Ну, пусть. Мы свое к весне наверстаем.
— Да ты что? Они будут хватать, а мы хуже, что ли? И чего это нам, как дуракам, дома сидеть!
— Едем, значит?
— Едем, едем!..
1982
ВСЕ УМНЕЮТ
На берегу речки. Рыбак — рыбаку:
— Есть такие умники, лопочут: рыба, она, мол, глупая, кинь ей червяка и бери… Балабонство! Вон он, лещ, таким стал, что его, может, только на сациви и обманешь — червяка не берет, гороха не берет, хлеба не берет. Ни белого, ни черного. Обожрался, не знаешь, с каким меню подступиться.
— На приваде да прикорме объелся.
— Истинно. Кругом только и слышно — дрр, фррр… Горох в реку валят, геркулес, макароны, пареную пшеницу. Подманывают, аппетит ему набивают. Так он кумекает! А голавль — у того глаза как телескопы, насквозь видит и не подпускает. Из космоса разве забросы делать.
— Может, рыбы меньше стало?