— Да это Витя Козырев! — почему-то с усмешкой объясняет Вадик. — Кому же еще?
— А что это он цирк устраивает?
— А так, телячий восторг… Кончил школу, решил, что учиться не пойдет, в колхозе останется. Что хорошего? А батька ему еще и мотоцикл отхватил — деньги завелись…
— Он что же, учился плохо?
— Нет, ничего, нормально… Только чудной он какой-то: луг косит — радуется, на молотилке работает — радуется… Он вообще веселый! И места наши любит, говорит, что лучше не найдешь, а от хорошего к хорошему бегать нечего… Верно это, дядя Миша?
— А ты как думаешь?
— Врет он, по-моему… Моря все-таки есть, горы всякие там… И в городе веселей, там кино каждый день, театры.
— Сколько ты раз в кино ходишь, Вадик?
— В неделю два раза бывает, а то и один…
Я опять вспоминаю нашего земляка: в кино он бывает в два месяца раз, и то когда жена тащит. Не чаще в театрах. Радио вовсе не слушает — не может выкроить времени и считает, что рациональнее читать газеты… Но Вадику я этого не говорю, не поверит. А Вадик, разговаривая со мной, все время следит ревнивыми глазами за девушкой, которая ушла в табунок подруг. Я узнаю, что она не из наших «коренных», дочь приезжего тракториста. Жили они прежде на Орловщине, но года четыре назад окончательно переселились: отца соблазнили охотничьи и рыболовные просторы. Зовут девушку Валей, она тоже окончила школу и работает на какой-то скромненькой работе в больнице, потом собирается идти на курсы, а после, может быть, в институт, но не скоро, а когда «вкоренится в медицину».
— Жениться на ней собираешься, что ли? — спрашиваю я Вадика несколько грубовато, но откровенно.
— Что вы, дядя Миша! — смущается Вадик. — Мне учиться…
— Для чего же голову крутишь?
— Ей скрутишь! — вздыхает Вадик. — На нее сколько ребят заглядывается! Витя вот этот самый тоже, вот Козырев, что на мотоцикле… Думаете, он тут даром выламывается? Небось чтобы она видела… А того, дурак, не понимает, что это каждый может, верно?
— Не сказал бы… Бегает лось, бегает и гусь!
— Я про людей…
— Ну, они тоже не горошины в стручке, не носами только отличаются…
Видно, Вадик ревнует. Но и ревность у него какая-то нерешительная, я бы сказал — старческая, что ли. Любишь — так ухаживай что есть силы, ревнуешь — так из кожи вон лезь, но не давай преимуществ сопернику, не пускай его вперед, везде и всюду старайся быть лучше, виднее, энергичнее, шире душой… Мы тоже в свое время ухаживали за девчатами здесь, на этих вот улицах. Пусть тогда не было у нас ни клуба, ни мотоциклов и велосипедов, ни садов на берегу реки, где, наверное, хорошо пройтись в лунную ночь, не было кино, радио в квартирах, а вместо сапог и ботинок на ногах поскрипывали лапти. Не беда! Ухаживать мы умели, да еще и неписаные законы были у нас — не сплетничать про соперника, не наговаривать на него. Соперника полагалось хвалить: мол, как это ни огорчительно для меня лично, но парень он хороший… Судить должны были люди — по тому, как ты работаешь, как относишься к товарищам и соседям, как пляшешь и поешь. Если же превращал кто язык в квач дегтярный и мазал другого, чтобы самому почище выглядеть, судили вдали от села — в ночном, у костра. Наблюдал за этим дед Левка, сухонький старичок с желтыми ястребиными глазами, приставленный сходом присматривать за нашей буйной оравой. Сидел дед Левка на свитке у костра, макал в соль печеную картошку и, выслушав все, нащупывал круглую ременную плетку и молча передавал ее тому, кто вершил приговор… Нет, Витя, красующийся на мотоцикле перед клубом, ведет себя более нормально для своего возраста. И, того гляди, худо пришлось бы Вадику перед желтыми ястребиными глазами нашего деда Левки!..
— Ты очень любишь Валю? — спрашиваю я Вадика.
— Что вы, дядя Миша! Как же я могу сказать?..
— Значит, любишь… Ну, так смотри, плохо тебе обернется это.
— Почему, дядя Миша?
— Бросит она тебя… Не успеешь оглянуться, а ее и нету! С Витей уйдет…
Вадик смеется:
— Что вы, дядя Миша! Мы уже с ней говорили, Витя ей вовсе не нравится… Ну, не то чтобы вовсе не нравится, а так — он для нее как все…
— Значит, мне показалось.
— Показалось, дядя Миша! — подтверждает Вадик. — Вы в городе живете, вам уже сколько лет, откуда вам знать? У Вити же никаких особых запросов и перспектив, а Валя — она с воображением…