Григорий Басов, которому бы куда больше подошли фамилии Ли, Ким или Пак и какое-нибудь корейское имя, был невысок, плотно сбит, круглолиц, плюшево-вальяжен и вечно по-корейски невозмутим, но иногда его заклинивало, как сейчас. С Григорием Михаил подружился в армии, когда тот ещё был тонок и звонок, как-то на пару с ним угодив на гауптвахту за пропуск на территорию части «неустановленного лица». «Лицо», в принципе, было установленным и являлось женой командира.
Попробуй это «личико» не пропусти – грехов не оберёшься. Кто же знал, что грехи навешивают и за обратное? Какие тёрки возникли между супругами, караульным было невдомёк, но озверевший комбат законопатил провинившихся на батальонную «кичу». Там-то «холопы с трещащими чубами» выяснили собственный земляческий статус с расстоянием отчих домов в триста метров друг от друга. То-то радости было! Один город, только районы разные с границей по бульвару.
Как говорил Григорий, он – плод пламенной любви севера и востока. Папа русский, с обильными вливаниями украинской и татарской крови, а мама чистокровная кореянка, одарившая сына внешностью выходца из Страны утренней свежести. Они встретились, восток и запад, юг и север. Стоп, север и юг из уравнения исключаем.
В принципе, если верить словам плода русско-корейской любви, ему было грех жаловаться. Мама любила папу, папа любил маму, оба родителя души не чаяли в детях, папин ремень и нудные мамины нотации не в счёт, как и выматывающие уроки иглоукалывания – навыка, издревле передающегося по маминой линии из поколения в поколение; но для полного счастья корейскому парню с русской фамилией ещё бы папин рост, и можно сказать, что жизнь удалась. Папа у дитя двух народов имел косую сажень в плечах, да и росту он был под притолоку, спичечного коробка не дотянув до двух метров. Мамины метр пятьдесят с кепкой заканчивались где-то на уровне пупка папы, а сын застрял посередине – маму перерос, до отца на голову не дотянул.
Не надо большого ума, чтобы догадаться о взаимной неприязни, с первой встречи, возникшей между двумя друзьями Михаила. Тактично умолчав о собственных выводах и неприятных впечатлениях, Григорий сердцем, можно сказать нутром, не принял Топорукова, с ходу разглядев гнильцу и прилепив тому старое, покрытое пылью лет школьное прозвище, о котором Николай почти позабыл за давностью лет. Видимо, его гнилую натуру от острого глаза не скроешь. Вот и сейчас яд соскользнул с языка, смачно облепив неприятный образ.
– Да плюнь ты на него, – имея в виду Николая, отмахнулся Михаил сумкой, внутри которой приглушенно звякнули шампура.
– Миша, друг мой лепший, ты глаза-то разуй. Твой школьный дружок… таких друзей за шланчик и в музей, вокруг Наташки ужом вьётся, – бросив свою ношу у беседки, остановился Григорий. – Ты глянь, как он попку отклячил в позиции хорошего парня. Как бы слюной не подавился. В общем, это не моё дело, тебе виднее, но что я хотел сказать…
Григорий кашлянул. Сплюнул. Сплюнул ещё раз и скомканно закончил:
– Просто я тебе по-дружески советую… тьфу, и советовать не буду, короче, смотри сам. Не маленький.
– Хорош, Гриша, плевать я на них хотел…
– Стоп-стоп, я не понял, – и без этого узкие глазки превратились в тонкие щёлочки-полумесяцы. – Только не говори мне… Ты серьёзно?
– Заявление на развод ещё не подавал, – решил не хитрить Михаил. – После праздников займусь.
– Охренеть, – замер в ступоре Григорий.
– Прошла любовь, завяли помидоры. Пришёл развод и девичья фамилия, – Михаил неуклюже попытался перевести неприятный разговор в шутку, но с юмором не задалось.
– Ты дяденька взрослый…
– Вот именно, завязывай, Мамай, без тебя тошно, – армейская кличка друга припомнилась к месту.
– Как скажешь, больше в душу не лезу. Зови моего охламона, мы тут сами как-нибудь, а ты пока с мелкими в пещеру прогуляйся. Рукожопа можешь под землёй оставить.
Михаил тактично придержал хмык, искоса наблюдая за пылкими взглядами, которыми обменивались его, считай, бывшая жена и теперь уж точно бывший друг, когда думали, что их никто не видит. Мысль прикопать в тёмном отнорке подземного царства кое-кого из присутствующих в настоящий момент казалась заманчивой и не лишённой мстительных оснований. Жаль, свидетелей много. Так на склоне лет познаётся, что друзей-то у тебя и нет. Есть один, а с прочими окружающими тебя связывают отношения – деловые, приятельские, горизонтальные и вертикальные, а вот дружбы как таковой и нет. – Пусть Стас прогуляется с нами, – проглотив нить размышлений, внёс предложение Михаил.
– Неделю назад мы здесь были.
– Блин, когда вы успели?