– Дабы больше не заострять внимание и не останавливаться на том, чего не было, поясняю для несведущих: удар с орбиты был невидимым для человеческого глаза. Мы пока ещё неспособны различать излучения высокой интенсивности, находящиеся за спектром восприятия. Радиоволны ты же не видишь, и здесь точно так же. А свет, который ты якобы имел удовольствие наблюдать, – это одно из проявлений начавшихся в организме реакций на то самое излучение, воздействующее на высшую нервную деятельность и биоэнергетику. Специфическими проявлениями воздействия являются жар, ломота в мышцах и суставах, неимоверная духота и прочее, в том числе обманчивые визуальные эффекты. У тебя, кроме света, что-нибудь было?
– Жар. Помню, было такое чувство, будто вся кровь разом к лицу прилила.
– Оно самое, – кивнул сам себе собеседник. – Поздравляю, Михаил Павлович, и заранее предупреждаю о последствиях. Существует большая вероятность того, что черви до вас не доберутся.
– А что так? Я теперь какой-то особенный, не аппетитный?
– Точно подмечено – особенный. Одним из последствий заварушки, устроенной упокоенными в Аппалачах поганцами, является эффект самовозгорания людей.
В основном в момент смерти или перед оной, тут с какого ракурса смотреть. Сгорают не все, кому не посчастливилось коснуться савана хрычовки с косой, да и статистика у нас ещё куцая, но около половины из тех, кто находился близко к поверхности… – Полковник не договорил, перейдя с темы на тему: – Так или иначе я имел в виду и оперировал данными и зарегистрированными фактами естественных, так сказать, эпизодов. Убийства и насильственная смерть огоньком не сопровождаются, так что живи, как живётся, и лишний раз не суй голову туда, куда кобель не суёт.
– Спасибо, успокоил, – от души плеснул сарказмом Михаил. – Выходит, человечество сыграло в ящик и рассыпалось в труху из-за потёкшей крыши одной яйцеголовой сволочи? Что ж, вот мы и дождались явления народу всесильного бога из машины во всей его неприглядной красе. Военные и чинуши так долго и упорно подводили мир к грани ядерного пожара, но сумасшествие вылилось в другой форме. Мы сами себя уничтожили, ни Бог, ни инопланетяне с высшим разумом, ни гнев природы не имеют никакого отношения к пришедшему песцу. У кого-то элементарно поехала крыша, и он нашёл причину своих бед – человечество! Да, Борис Михайлович, ты сделал мой день… А знаешь… знаешь, я не боюсь сгореть. Рупь за два, из меня выйдет охрененный факел, куда там фейерверкам в день города. Так что вали ты со своими страшилками и прогнозами знаешь куда? А черви… черви посидят на диете, хоть какой-то плюс от всей этой чёртовой бодяги. Ладно, пургу вы, Борис Михайлович, научились гнать красиво, профессионально, но я всё равно чувствую, что где-то вы лапши на уши нам навесили, не поскупились, а где, пока не разобрался.
– Я… – показное возмущение полковника не успело соскочить с кончика языка, наткнувшись на кривые ухмылки присутствующих мужчин, доверявших суждениям своего лидера.
– Подытожим, ничего, что я за всех выскажусь? Против, воздержавшиеся? Единогласно! Итак, мы не против сотрудничества. Равноправного, акцентирую специально для вас и ваших боссов, Борис Михайлович. Можете размещаться, чем можем, так сказать, тем поможем, опыт передадим, посоветуем чё-нить, с нас не убудет, но очень вас прошу и предупреждаю: палку не перегибать, чтобы в борта ваших посудин не влетело несколько ракет. Это мы радио до ума не довели, а стрелять научились из всего подряд и заготовили несколько скрытых позиций. Чёрт, оказывается, тот ещё шутник. Как видишь, Михайлович, пригодилось. Кстати, всё, что ты хочешь рассказать про мою бывшую жену, мне не интересно, и детей, Михалыч, тоже не замай, лучше парку поддай.
Михаил блефовал, сохраняя постную мину, меж тем прекрасно понимая, что в покое их не оставят, но терять свободу и независимость, пусть они всего лишь неуловимый мираж на линии горизонта, не собирался. Несколько лет они жили своим умом, сами, доходя до всего методом проб и ошибок, и в планах поселенцев отсутствовал пункт превращения в послушный винтик в чужой машине. Полковник не возражал, лишь кинув в ответ и крепко задумавшись. Какие мысли бродили в голове военного, не брался гадать никто из присутствующих. Надумать можно много чего, а оно им надо? Кто он в первую очередь: врач или полковник, какой долг у него победит? Несмотря на сложный выбор, абсолютно все надеялись, что здравый смысл возобладает при любом варианте событий.
Почти две недели аборигены и пришельцы притирались друг к другу, ожидая прибытия судов с колонистами.