Владимир оказал уменьшенной копией здоровенного младшего брата, только в плечах сильно поуже и черепом поволосистей. Голова у младшего чуть ли не полиролью сверкала, а у старшего пространство от лба до затылка оккупировала коротко стриженная каштаново-рыжая шевелюра с двумя только-только обозначившимися клиньями залысин. Оба высокие, под метр девяносто, рукастые, но если после общения со старшим создавалось впечатление о мягкой податливой глине, то младший оставлял после себя запах тёртого кремня и нагретой стали.
Зато жёны у братьев были антиподами мужей. Наталья – мягкая и уступчивая, между тем спокойная как скала. Женщина обладала фигурой фотомодели и короткой стрижкой платиновых волос. Для красавицы-тихони главным светом в окне был муж. Галина была полной противоположностью Натальи, она держала свою мужскую половину в ежовых рукавицах, впрочем, судя по Владимиру, тот не сильно этим тяготился. За смехом, шутками и сорочьим треском скрывался настоящий чёрный гранит, соперничающий по цвету с вороновым цветом волос женщины. В отличие от хрупкой Натальи, «контрабас» Галины вряд ли можно было ломом перешибить. Скорее это она могла кого угодно и рельсом по тыковке, и в бараний рог одной левой согнуть, но зато шарм женщины валил наповал, напрочь обнуляя все реальные и мнимые недостатки фигуры. Даже не верилось, что спокойный флегматичный ужик по имени Владимир превращается в боевого удава Каа, способного под огнём противника разрушать мосты, но поводов не верить не было. Какие только черты характера не открываются в человеке в чрезвычайных ситуациях.
Две с половиной недели гости помогали по хозяйству, пацаны под чутким руководством Геннадия налаживали технику, проведя полноценное техническое обслуживание всех генераторов, солнечных батарей и ветряков, не говоря уже о насосах и отопительной системе главного дома. Владимир вместе с Солнцевым Сашкой накосил на тракторе сено для скота, но после того как Михаил пошёл на поправку и смог более или менее работать левой рукой, они засобирались на юг.
– И что нам тут делать? Сидеть под лучиной долгою зимой? – Лузгая семечки, Галина привычно отметала приводимые аргументы за остаться. – Мы и так больше двух недель потеряли. Гена говорит, что скоро тайфуны начнутся, а нам ещё нормальную яхту подобрать надо.
Ген, а Ген, а как мы заправляться будем?
– Вдоль берега пойдём, малым каботажем. Корея, Китай, Вьетнам, там портов до горки и больше, не промахнёмся, найдём, где солярки плескануть. Нам ещё надо что-нибудь убойное на яхту установить, вдруг встретим кого… Я бы в Сиамском заливе на каком-нибудь острове обосновался. Круглый год лето, не трясёт, как в Индийском океане, чистое море, можно урожаи по три раза за сезон снимать. Красота! Набедренную повязку из пальмовых листьев нацепил – и вот вся одежда, а тут половину года чего делать, Колотун-бабая ловить? А болезни-лихорадки, да тьфу на них! Вы, Михал Палыч, как хотите, но остаться не уговаривайте.
– Нет так нет, было бы предложено, – хлопнув правой ладонью по колену, сдался Михаил. – Только вы осторожней по пути, кто его знает, какие сейчас дороги. Вы глядите, полотно на глазах размывает. На пятом километре из-под асфальта деревья вовсю лезут, ещё пара лет, и всё напрочь зарастёт.
– Бог не выдаст, свинья не съест, – легкомысленно отшутилась Галина. – Мы двумя машинами решили ехать.
– Что берёте?
– Возьмём джип и микроавтобус, тот, что я со стоянки у части притащил. Хороший агрегат, высокий, салон-трансформер. Я на джипарь спереди и сзади лебёдки присобачил, микраху тоже до ума довёл, в него и продукты, и запчасти влезут, и салон под натуральный траходром раскладывается, если вдруг переночевать на трассе придётся, – под кивки брата говорил Геннадий. – А от зверья отобьёмся, арсенал тут знатный. Я отобрал кой-чего. Тут до моря-то ехать…
– Как скажешь, отговаривать больше не буду, – натурально расстроился Михаил, продолжая лелеять призрачную надежду пополнить ряды поселенцев.
Сам он не единожды ловил себя на мысли, что неплохо было бы присоединиться к походу в тёплые края, осев где-нибудь в северном Вьетнаме, в краю вечной весны, но какая-то опаска и непрерывно попискивающий внутренний голос удерживали от принятия столь радикального решения. Что удивительно, из ребятни и молодёжи постарше никто не заикнулся о переезде. Что ни говори, а молчаливая поддержка молодых приятно грела душу.