Через день после памятного разговора гости отъехали. Джип и микроавтобус с мужчинами за баранками транспортных средств тихими призраками скрылись в кудлатых щупальцах утреннего тумана, выползшего из клетей распадков. На память о себе бывший морпех оставил два свежих розовых шрама на левом плече Михаила и старинную монетку-сувенир, которую он постоянно крутил в руках и подбрасывал перед принятием каких-либо решений, глядя, что выпало: орёл или решка. Оберег, как говорил Геннадий, аверс и реверс жизни. Он ему «там» жизнь спас, однажды вывалившись из кармашка в перчатке и упав на землю. Когда Гена наклонился поднять оберег, стена позади на уровне его головы плюнула кирпичным крошевом от попадания пули. Не наклонись Гена, черепок морпеха обзавёлся бы дополнительным отверстием. Он этой монеткой руку после госпиталя разрабатывал, постоянно крутя старинный кругляш между пальцев, глядишь, и новому хозяину пригодится, тем более у того после ранения по вечерам ныла кисть и отекали пальцы левой руки. Пусть теперь оберег послужит выздоровлению нового человека.
Вечером второго дня после отъезда четвёрки на склоне сопки, где стелилась лента объездной дороги, сверкнул свет фар. Два луча, то ныряя за пригорки и заборы, то мелькая между стволов деревьев и пустых казарм, сонмом зайчиков отражаясь в чёрных рядах окон, постепенно приближались к дому поселенцев. Сыграв тревогу и подхватив винтовку, Михаил поднялся на вышку, установленную за стайками. Через пару секунд к Боярову присоединился Антон.
– Палыч, что там?
– Машина, если не ошибаюсь, – выдал порцию ядовитого сарказма Михаил. – Гляди, боец, а джип-то знакомый. Интересно, а где микраха?
Подкатившись к воротам поместья и последний раз мягко рыкнув движком, машина остановилась. Вернувшихся гостей вышли встречать всем скопом, когда Михаил убедился, что никто больше по дороге не едет. – Здравствуйте, вы всё же решили вернуться? А где Гена и Наташа? – радостно заголосила Валентина, первой выскочив за ворота. – Галя, что ты молчишь?
Вместо ответа гостья разрыдалась. Девушки тут же окружили Галину и мягко под локотки увели в дом.
– Колесо на выстрел, – тихо пояснил Владимир Михаилу. – Мы под сотню шли, там брошенных машин не было. Я в зеркало смотрю, а Генки сзади нет. Тормознул, думаю, прикалывается, за бугром встал, там поворот и подъём небольшой. Вдруг по нужде, хотя мы договорились предупреждать друг друга по рации. Я его вызываю, а он молчит, я опять… Тут Галя забеспокоилась, мы вернулись, а они в кювете в двадцати метрах от дороги кверху пузом лежат. Я и не заметил, как они улетели, – от волнения у Владимира задрожали руки и голос сбился на полувсхлипы. – Насмерть, оба. Крыша всмятку… Хоть не мучились.
Тупо глядя на собственные руки, Владимир потерянной сомнамбулой доковылял до лавки у ворот и глухо добавил:
– Мы их там похоронили.
– А как достали, крыша же всмятку? – ляпнул Антон.
– Никак, ветками обложили доверху, полили солярой и сожгли.
– Антон, организуй, что полагается, – тихо обронил Михаил, отправив парня в дом.
Владимиру и Галине явно требовалось что-нибудь крепче чая, то, что позволит хоть немного сгладить горе.
Через час супругов, накачанных «антидепрессантом», уложили спать на летней кухне, но самому Боярову в ту ночь так и не удалось сомкнуть глаз.
– Михаил Павлович! – стоило мужчине в компании с лысыми котами забраться под одеяло, как долгожданный покой был нарушен Вероникой Наумовой, настойчиво постучавшей в дверь его спальни.
– Ну, чего опять? – подняв взор долу, раздражённо простонал Михаил.
– У Оли живот болит.
– Месячные, что ли?
– Нет, – отрицательно махнула рукой девушка. – Что вы, Михаил Павлович! Оля говорит, что с обеда бок и живот дергало. Несильно, а сейчас скрутило. Совсем невмоготу.
Откинув одеяло, Михаил соскочил с кровати и заметался в поисках штанов, найдя оные на спинке кресла.
Отразив тусклый свет ночника, из переднего кармана выпала и звонко ударилась о паркет, закружившись волчком, монетка-оберег. Аверс и реверс, орёл и решка, жизнь и смерть кружили в неумолимом хороводе жизни.
Глава 7
Гори, гори ясно
– Кар! Кар!
– Ну, что раскаркались, черномазые? Потерпите немного, будет и вам угощенье.
Коснувшись рукой простого, начавшего темнеть деревянного креста, Михаил лениво махнул в сторону ближайшего тополя, на ветках которого сидели и перелетали с места на место вороны. Оглашая окружающее пространство громким граем и нетерпеливо суетясь, десяток птиц создавали впечатление, что их как минимум в три раза больше.