– А дачи когда сносить?
– А дачи мы после вспашки всей толпой заполируем, чтобы грязь не разводить. Кирпичные домики, я думаю, стоит оставить, а деревяшки снести. Пацаны после рыбалки получили ЦУ заправить водой пожарные машины и проверить помпу возле противопожарной ёмкости, да надо, я думаю, с города пригнать ещё парочку машин.
Мест в боксах хватает, и лишними они не будут. Хлеба есть они не просят, пусть постоят.
– А девчонки?
– Девчонки пусть рассадой и грядками занимаются.
Позже мы на «Беларусике» участок под картоху вспашем да в совхоз наведаемся. Надо, боец, реанимировать сельхозтехнику да попробовать на старых полях что-нибудь зерновое посеять. Там видно будет, рожь или пшеницу. Ты, кстати, внимательно глянь, что и как под плуг для наших сивок-бурок переделать. Трактора не вечные, поэтому зимой займёмся косилками, сеялками-веялками и прочим инвентарём, а на следующий год коней впряжём, хотя я бы в этом году испытал и проверил, что из затеи выйдет. Зря, что ли, мы на них харч переводим.
– Почему зря, Палыч? Пацаны давно на них катаются, сёдла, сбрую и уздечки из старых запасов цепляют.
И девчонок катают.
– Ещё одна проблема, Антон.
– Какая? – приготовившись внимать, прищурился парень.
– Покатушки на лошадках, то спереди, то сзади.
– И что?
– Антон, с тобой и Верой родители чуть ли не с яслей всё решили и между собой сговорились. Ведь не против они были, скажи.
– Ну, мы действительно… ну…
– Подковы гну, а ты подковываешь, только из-за копыт, подков и Веры не замечаешь, что наши жеребятки в возраст вошли и бочком, а где передком ходят, хихикают, шепчутся и взгляды метают. Вы с Верой хотя бы выросли, а у этих в голове горячий ветер приключений в заднице, а дач вокруг пустых – скачи до любой.
– Палыч! – стукнул кулаком по лавке Антон. – Вот ты… куда ни ткни, ты везде проблемы видишь.
– И пути решения, заметь.
– И какой путь?
– Презервативы. Что ты на меня так смотришь, у меня новый рог на лбу не вырос. Пока у резинок сроки годности не повышли, надо разорить городские аптеки. Что молчишь, Антон? – ухмыляясь во весь рот, Михаил локтём ткнул парня в подреберье.
– Не нравится мне, как это прозвучало, – заранее начал прощупывать ходы отступления собеседник Боярова. – С тебя станется придумать какую-нибудь гадость. – Почему сразу гадость? – уже не скрываясь, давил лыбу Михаил. – Расскажешь и покажешь парням, проведёшь, так сказать, уроки сексуального просвещения. Ликбез! За молодыми глаз да глаз нужен, но согласись, не мне же за ними с биноклем и ружьём следить. Дети – дело хорошее, но не в четырнадцать или пятнадцать лет. Тебе всё-таки они больше в этом плане доверяют, вон какой пример Вере накачал.
– Палыч… – угрожающе протянул Антон.
– Уболтал, чёрт языкастый, Веру не трогаем, она святая, а ты, борода многогрешная, займись просвещением на досуге и шепни Казановам, что я им «пистолетики» на хрен оторву, если они кого из девчонок в ближайшую пару лет «подстрелят». Договорились? За подтверждением можешь отправлять ко мне, только, мне кажется, они тебе и так поверят.
– Ага, ты если не оторвёшь, так тройным морским узлом завяжешь. Как потом в туалет ходить прикажешь? – Вот и хорошо, вот и ладненько. Можешь заранее продумывать речь и писать конспекты, но в аптеки мы после опашки наведаемся. Жеребчики наши ретивые и без баб так укатаются в ближайшие дни, что спать без ног и копыт будут, а ты беги к своей ненаглядной, а то она уже пару раз в окно выглядывала, тебя ищущи.
Антона будто ветром сдуло. Хоть у девушки, ходившей на сносях, беременность не испортила характер, оставив ту трепетно мягкой и доброй, муж старательно оберегал её от нервных расстройств, стараясь угодить по любому поводу.
Отряхнув штаны от пыли и крякнув толкающимся в голове фривольным мыслям, Михаил умылся под уличным краном, за сим направившись в летнюю кухню, за апрель месяц превращённую в полноценный второй дом, где мужчина оккупировал южную комнату в новой, пахнущей смолой и лесом пристройке из оцилиндрованного бревна. Несколько симпатичных бревенчатых домиков поселенцы обнаружили в конце марта на выставочной площадке одной строительной компании. За три дня домики были аккуратно разобраны и перевезены в поместье, где один из них, стена к стене, встал вплотную к летней кухне. Между домом и кухней соорудили переход, прорубив стены. К концу апреля домик мог похвастаться печной трубой настоящей голландки, сложенной Владимиром, и водоснабжением. Для своей семьи Мирошкин решил вывезти дом на три комнаты со здоровенной верандой, поставив его рядом с гостевой дачей, которую также оградили бетонным забором, снятым с войсковой части. Фундамент под дом залили пару дней назад.