– Поняли, – голосом Игоря Вебера отозвалась рация. – Сравнить рисунок протектора.
– Рисунок совпадает, – через минуту ожила рация.
– Гора с плеч, – театральным жестом утёр лоб Владимир. – Собирайтесь, соколики, как бы чего опять не приключилось, пока вы тут телитесь.
Уже сидя в машине, Михаил обратил внимание на поведение сфинксов. Если раньше Рекс никому не позволял чесать себя за ушами, отдавая эту привилегию любимому хозяину, то сейчас спокойно отнёсся к тому, что Татьяна без спроса поглаживает морщинистую голову. Кошки ещё в квартире как-то странно принюхивались к девушке и теперь демонстрируют ей лояльность. Половину дороги Бояров размышлял над поведением питомцев, чьим «папой» его называли в глаза и за глаза, пока не решился задать девушке один щекотливый вопрос:
– Танюша…
– Да? – Машина качнулась на очередной кочке, и Татьяна всем телом навалилась на плечо Михаила.
– У тебя, солнце моё, когда «эти дни»? – спросил он шёпотом.
Стрельнув в него взглядом, сердечная зазноба принялась загибать пальцы. Тихо выругалась, сбившись из-за тряски, пересчитала опять и ошарашенно воззрилась на Михаила.
– Поздравляю нас, – шепнул Михаил, поцеловав горячий лоб подруги, тихонько пискнувшей от дошедшего до неё осознания смены личного статуса.
– Но как? Как ты догадался?
– Они подсказали, – Михаил кивнул на сфинксов. – Вспомни, когда Рекс дозволял чесать себя? Не можешь. Правильно не можешь, да и обнюхивали они тебя подозрительно долго, вот я и задумался об их поведении. То, сё, покумекал.
– Спасибо, котятки…
Михаил подтянул Татьяну к себе и обнял за плечи.
– Миша, что теперь будет с нами?
– С нами всё будет хорошо, солнце моё.
– Эй, голубки, вы чего там шепчетесь с такими загадочными рожами? – объезжая засыпанный илом и песком автобус, посмотрел в зеркало заднего вида Владимир.
Внедорожник ровно порыкивал, разбрызгивая непросохшую грязь из-под колёс.
– Ты рули давай, Шумахер, – отозвался Михаил, по-прежнему прижимая к себе Татьяну.
– Ясно с вами всё… – во все тридцать два зуба ощерился водитель железного коня.
Дома Михаил долго успокаивал рыдающую Лизу, Санька при встрече не проронил ни слезинки, хотя и у него глаза были на мокром месте.
– Спасибо, сын, – юношеская мозолистая ладонь утонула во взрослой забинтованной лапе.
Отпустив руку сына, Михаил подтянул детей к себе и крепко обнял обоих.
Спустя четыре дня после возвращения в родные пенаты, река вздыбилась второй волной пришедшего с верховьев паводка. Где-то не выдержала очередная плотина.
Наблюдать за эпическим зрелищем катящегося по земле водяного вала с вершины каменного утёса было интересно и увлекательно, но угодить повторно в его объятья желания абсолютно не возникало. Чудо, что они с Татьяной выжили и не пошли на корм ракам и прочей ихтиофауне.
О беременности теперь уже законной жены Бояровы объявили через месяц, когда ожидаемые по сроку «эти дни», подтвердив высказанные в машине предположения, обошли женскую половину семьи стороной.
С окончанием сбора урожая и наступлением холодов поселенцы начали готовить технику к разведочным выездам. После встречи нового года три вездехода выкатились за ворота поместья и направились на восток. До моря разведчики не доехали, через двести километров наткнувшись на мощный завал техники в сопках, в горной выемке. Трам-тарарам устроили несколько большегрузных «дальнобоев» и трейлер, перевозивший экскаватор.
Объехать кучу-малу не было никакой возможности – заросший крутой откос с одной стороны и склон с другой, только растаскивать намертво сцепленную технику. Через несколько часов мучений разведчики повернули назад, решив, что в следующий выезд они возьмут с собой резаки и взрывчатку.
На запад Михаил не поехал из-за травмы, полученной при падении с охапкой дров в руках из-за расшалившихся хаски и сфинксов, устроивших игры в догонялки во дворе. Надо же было такому случиться, что Грей ломанулся в сторону от Рекса как раз под ноги Боярову, топавшему с дровами в баню. Руки-ноги у Михаила уцелели – ни царапинки, а синяк с суповую тарелку размером на груди, что ни вздохнуть, ни газами побаловаться, поставил крест на его выезде в экспедицию.
Татьяна, находящаяся на шестом месяце беременности, втайне облегчённо выдохнула. Ей отъезд мужа был хуже острого ножа по сердцу, да и дочка порадовалась, предательница мелкая. Мужчина, второй раз за год превращённый в мумию, долго инструктировал сына, которого, скрепя сердце, отпустил в разведку. Разведчики вернулись через две с половиной недели, основав пару складов на будущей трассе: в восьмистах километрах и в полутора тысячах. Людей они нигде не встретили, в отличие от следов техники на снегу. Выжившие оставили напоминание о себе в районе Могочи. Владимир хотел прокатиться по следу, но начавшийся снегопад сбил все планы. По словам Мирошкина, Сашка всю экспедицию вёл себя более чем достойно.