Слава богу, никто не умер, а болезнь… Ну, иммунитет теперь станет крепче.
В конце февраля в лес ушли сфинксы. Смахивая рукой катящийся по лбу горячечный пот, Михаил с котятами часами торчал у окна, выглядывая Рекса с Зеной и переживая, не замёрзнут ли лысые подопечные в своих меховых костюмах, сшитых Галиной. Зена пришла через шесть дней, ещё через неделю вернулся второй поганец, скинувший за время отсутствия пять килограммов. За зиму кот успел раскабанеть до двух пудов и ещё на пару сантиметров приподняться в холке. Гадёныш вернулся не один, приведя за собой рыже-пятнистую подругу с коротким хвостом. Рысь поселилась на уцелевшей после пожара даче в ста метрах от поместья, и Рекс через день уходил охотиться на зайцев, таская их самке, благо длинноухие во множественном числе развелись за ручьём у кузни, где косые пробавлялись корой и складированными запасами сена.
– Ну, кошачий папа, – смеялся Мирошкин, подкалывая Михаила, – когда ждать прибавления в семействе? Твоя Зена ещё гнездо под кроватью не вьёт?
– Шутник, ты что-нибудь о боевом искусстве «за-ши-бу» слыхал? Дошутишься, когда-нибудь я на тебе его испробую, – отмахивался Михаил, матерясь в душе.
Если кошки продолжат размножаться с той же скоростью, через год люди их не прокормят.
Глава 10
Шанс на выживание
– Миша? – Тонкие, но невероятно сильные пальцы супруги, будто широкие жёлтые зубы лошади, ухватили и сжали плечо Михаила, заставив того поморщиться от боли.
– Т-с-с-с…
– Миша, что происходит?! – Мёртвая хватка клещей разжалась, Татьяна шагнула к тряпичной куче.
Мужчине пришлось перехватить за пояс свою изрядно нервничающую нежную половину, чтобы не дать ей выхватить дочь из гнезда, где малышка, замерев слюнявым истуканчиком, играла в странные гляделки с котятами, которые первый раз в жизни открыли глаза.
– Тихо, – прошипел Михаил.
– Мяу, – протяжно, с какой-то вопрошающей интонацией, мяукнула вошедшая в комнату Зена.
Мяуканье кошки стало своеобразным сигналом Арише и котятам. Квартет, состоящий из трёх кошачьих и одного человеческого отпрысков, синхронно вздрогнул, разорвав нити взглядов, которые до этого прочно связывали всех членов четвёрки. Услыхав мать, котята тонко замяукали, а Аришка повернулась к родителям, весело угукнув, расплылась в радостной улыбке и протянула к ним ручки.
– Ма, ня! Ня! – поднявшись на ножки, залепетала кроха.
Михаил разжал объятия. Вовремя, иначе Татьяна, невесть что накрутившая себе в голове, походя снесла бы его или затоптала на месте. Подхватив ненаглядное чадо, она прижала дочь к груди так, словно пыталась схоронить и оградить её разом от всех бед и напастей жестокого мира. Протяни кто руки к её смеющемуся сокровищу, их бы вырвали из плеч, впрочем, Михаил и сейчас не исключал подобного сценария: уж больно плотоядно поглядывала на него жена, записав супруга если не во враги, то в разряд подозрительных личностей однозначно. Что ж, тогда тем более назрело время объяснения своему поведению, иначе не избежать плача сковороды по его голове.
– Успокоишься, поговорим, – скрипуче обронил Михаил, прикрывая за собой дверь.
Достав из кармана чехольчик с любимым ножом, Бояров устроился в импровизированной уличной мастерской под навесом, где у него хранились специально заготовленные полешки из липы и сосны. Усевшись у верстака на самодельный табурет, Михаил принялся расчерчивать карандашом заготовку из липы, которой в скором времени суждено было стать замершей в прыжке рысью. Из-под бани вылез Чопик, большой лохматый кобель чёрно-рыжей масти из пригретой в декабре прошлого года троицы. Чопиком щенка прозвали за неуёмный нрав и стремление всюду сунуть свой нос. Стоило только где-нибудь наметиться движухе или какой-нибудь активности, как там обязательно появлялся данный хвостатый товарищ.
Его сестра Найда и брат, неизвестно за что прозванный Чернышом, отличались спокойным нравом, избрав своими хозяевами Мирошкиных и предпочитая обитать в их дворе, в отличие от неугомонного Чопика, управиться с которым и призвать к порядку могли только Рекс и Михаил, ну, может, ещё Грей, не раз задававший трёпку непослушному приблуде. Тяжело повздыхав оттого, что рядом ничего интересного не намечается, Чопик пару раз крутнулся вокруг себя и плюхнулся на землю у табуретки, привалившись спиной к ноге Михаила. Подрастающий кобель тоже страдал странным вывертом характера: он обожал валяться рядом с работающим Бояровым, занимая место так, чтобы на него падали аппетитно пахнущие стружки, самые крупные из которых безжалостно разгрызались.