ПРИМЕЧАНИЯ.
13. Слова из песни «Надежда» Александры Пахмутовой на слова Николая Добронравова
Глава 2
В Лоусон собирались месяц. За это время перелопатили гору законов об образовании, всяческих актов и требований к помещениям для обучения и проживания. О питании. О форме или о разрешении на отсутствие таковой. О медпунктах, столовых, стадионах. Хель повадился дарить Гете нежно-розовую розу, каждый раз, когда попадался какой-нибудь особенно заковыристый документ или, наоборот, особенно въедливый законник, с которым необходимо было согласовать очередную бумажку. Гета сначала злилась, потом стала начавшие увядать розы засовывать в корзину в тёмной кладовке - просто, чтобы потом посчитать количество болевых точек. Нетти хихикала, Дженет сочувствовала.
Они бы не справились. Ни за что. Но. В мэрии за месяц, казалось, побывал каждый из жителей городка. План по организации института, зародившийся на семейном совете семьи Фэлидэш решено было пока не обнародовать, тем не менее денька через три весь город был в курсе. Откуда узнали – Гета решила даже не вычислять. Просто с той точки зрения, что так спать будет крепче, наверное. А через неделю оценила пользу всенародного энтузиазма. Весь Каслспринг был за институт, просто весь, поголовно. Люди заходили в мэрию поговорить. Оставляли на столе дежурного клерка предложения, большей частью весьма дельные, и, что особенно важно с точки зрения Геты – достаточно лаконично изложенные. И ненавязчиво помогали – послать вестника, найти нужный документ, подсказать, где взять качественные материалы со скидкой за опт и престижность заказа и какая из бригад рабочих возьмётся за переоборудования старинного заброшенного особняка и усадьбы вокруг него, что находились примерно в трёх километра от Каслспринга с противоположной от Кукуйской слободы стороны. Особняк можно было взять в аренду с правом выкупа, соответствующие документы уже лет двадцать хранились в мэрии городка.
Каждую из «девочек» семьи Фэлидэш, включая весьма пожилую, но энергичную тётушку Леону, не раз и не пять «случайно» встречали на улице, в лавочке или в небольшой местной кофейне Каслспрингские барышни, и после небольшого обмена любезностями задавали один и тот же вопрос – когда? Когда можно будет выучится на учительницу, фельдшерицу, ветеринара, модистку, медсестру. Молодые люди атаковали Гемета с похожими вопросами, но у юношей в почёте оказались врачи, юристы и механики. Хеся блаженствовала – в связи с постоянной нехваткой времени её часто запрягали, лошадке было нескучно и «яблочно».
- Вам не кажется, родственники, что идея института уже вырвалась из подчинения и не организовать его нам не позволят? – как-то раз поинтересовался Рупрехт.
- Назвался груздем – продолжай лечиться, - отозвалась Гета и её почему-то все поняли, хотя что такое груздь, кроме Геты, знал только Гемет.
В Лоусон отбыли вчетвером плюс пятая Мори, в наёмной карете, чтобы иметь возможность в дороге не только отдохнуть, но и лишний раз обговорить предстоящие хлопоты и прочие мероприятия. В частности, Рупрехт настаивал всего на двух факультетах – медицинском и ветеринарном, а Гета, после многочисленных разговоров в Каслспрингской кофейне, требовала добавить педагогический и ещё хотя бы один из двух – гостиничного бизнеса или дизайна одежды. И для всех факультетов - с обязательным юридическим минимумом. Против добавочных юридических часов не возражал никто, даже Рупрехт. Хесю с возом самых необходимых двум дамам вещей, плюс всякого-разного, по мелочи, должен был доставить позднее помощник Рупрехта, у Мэта оказалось дело в Лоусоне, так что он решил совместить свои планы с помощью семье Фэлидэш.
Гета поймала себя на том, что она в пятнадцатый или шестнадцатый раз читает список преподавателей юриспруденции. Ректором решено было приглашать юриста, желательно из Лоусоновской Юридической Академии, но в списке были и другие кандидаты. Заучивать список было совсем не обязательно, но Гета сильно волновалась за Рупрехта и Нетти, отправившихся к одному из юристов в списке с целью озвучить предложение стать ректором и, заодно, спросить, не соглавситься ли уважаемый мэтр быть их адвокатом на бракоразводном процессе.
Отложив бесполезную бумажку, Гета покосилась на Гемета, безмятежно смотревшего в окно. Гета бы, пожалуй, поверила, что Гемет совсем не волнуется, если бы он догадался хотя бы шторы раздвинуть, так и пялился в золотые завитушки листьев на коричнево-зелёном фоне штор. Повод нервничать был. Никто не мог знать, что может устроить дражайший родственник росомаха.