- Так, почему твой Лёшка не в курсе, теперь понятно. Почему я не в курсе? Меня-то ни в командировку, ни в Турцию никто не посылал. А я за тобой всегда приглядывал.
- Тебя как раз послали, типа в командировку в кошачью Турцию. Лёшка, когда за мной перед выпускным зашёл, извинился, легко так поднял тебя на руки, все твои двенадцать кило,как пушинку, из комнаты вытащил, каких-то капель в фарш добавил и ты потом почти два дня дрых. Про то, что вытащил я, разумеется, и так знала, а про фарш с каплями он мне потом сообщил, пока мы с ним в школу шли, ну, чтоб мы за тебя не волновались.
- Понятно. То есть, зайти к тебе он планировал заранее, и меня заснул, чтоб я под ногами не вертелся, ну, разумно. Может, и друзьям заранее сказал, что с тобой поговорить хочет. Думаю, эти твои одноклассники не шутили над Лёшкой, а так, по-идиотски, решили его подбодрить, чтоб он с тобой объяснился. Спиртное ведь, так сказать, храбрость повышает.
- Оно и повысило. Мы, как в квартиру зашли, Лёшка мне три часа рассказывал, какая я уникальная, умница-красавица-друг-любимая девушка в одном флаконе. Самый его любимый человек на планете Земля. Нежным был. зацеловал потом. На колени встал у кровати, стихи читал. Сказал, что предложение сейчас делать не будет, хочет торжественно и романтично. На руках в ванную отнёс. Сам постель перестелил, меня уложил и сказал, что завтра явится с огромным букетом и с маленьким обручальным кольцом, потому что на большое пока не заработал, предложение делать. А на следующий день с квадратными глазами спрашивал, не обидел ли он меня нечаянно, потому как сам он не помнил ничего, после того как из школы вышли. Я себя такой дурой чувствовала, «умница и любимая девушка». Я ведь не знала, что это он не издевается, а действительно ничего вспомнить не может. Думала, прибью на месте, только из нас двоих я точно лучше дерусь, хоть он и парень и выше меня. Но не смогла, ни стукнуть, ни обидеть. И, потом, он же хирург будущий, от Бога, как потом выяснилось. О том, что алкоголь у Лёшки память отшибает, я года через полтора только узнала, мы уже в ВУЗах учились. Мама Лёшкина сказала. Я к тому времени почти злиться перестала и с пронырой Анькой его зачем-то познакомила.
- А почему не поговорила с ним, когда узнала про провалы в памяти из-за спиртного?
- Так невозможно же с ним было поговорить! Я только про серьёзный разговор – у него глаза сразу, словно он топиться собрался, или там повесится. И сразу начинает или друзей собирать, чтоб компанией куда-нибудь сходить. Или Анька сразу появлялась, ну или вертелась рядом, репей-репьём.
- То, что ты ему настучать не хотела, потому что лучше дерёшься, это ты себя так успокаивала. Полька, ты не потому ему не врезала, что он хирург, а потому, что он твой Лёшка, я это понимаю. Только и ты себе самой скажи, и лучше сейчас, вслух, ну?
- Что ну?
- Понятно, и приятно, с одной стороны. Значит, от любви глупеют все, не только я. А сейчас серьёзно. Повтори за мной, вслух: «Я люблю Лёшку. И мы будем вместе», - и Гемет осторожно сжал руку Геты.
Гета закрыла глаза и представила Лёшку, пятый класс и знакомство, Курск, шашлыки летом, разговоры, посиделки у Петровых, маленького Петьку. И то, как Лёшка на неё смотрел, когда думал, что Гета не видит. И сказала вслух. - Я вернусь, Лёшка, потому что очень тебя люблю. И мы будем вместе!
- Ну что, сестрица названная, - Гемет вроде ёрничал, но смотрел серьёзно и немного тревожно. -Тогда сходится.
- Что с чем сходится?
- То, что я предполагал, с тем, что есть на самом деле.
- Хватит загадок, Кот-Обормот!
- Кот был Бегемот, вроде…
- Бегемот у Булгакова, он умный и ироничный, хоть и прикидывался. А на мою голову свалился в подворотне Обормот.
- Я не сваливался, сидел себе на дереве тихонько. А тут ты. И сразу воевать. Я даже не сразу понял, что ты девчонка: ты же крепкая и высокая, да и темно было.
- Скажи лучше, что не сидел тихонько, а пищал жалобно и тоненько, причём совсем не тихонько.
- Сидел, тихо. А пищал котёнок, кошечка маленькая, она потерялась, на дереве сидела и слезть боялась. Я её потом хозяевам вернул.