- Забыл предупредить, Поля, а ты сама сориентировалась – Леона настояла на покупке артефакта для обогрева, точнее нескольких. Плед и подушки. И в бричке сейчас будет так же удобно, как в утеплённом наёмном экипаже. Мори, вернись бегом в прихожую, там миссис Райли приготовила пару корзин. Зелёную не трогай, она тяжелая, с закусками и кофе в железном кувшине-артефакте. Её мистер Райли принесёт, когда мои супруги закончат утепляться и выйдут. А ты возьми большую, там плед с подогревом и несколько маленьких подушечек для брички.
Окончание речи пришлось в спину убегающей в сторону прихожей Мори.
- А Дженет…
- Не волнуйся, девочка. Пусть Нетти в наёмном экипаже покатается, там удобнее, её нога практически зажила после оборотов, рана затянулась. Но пока что-то с неполностью восстановленной подвижность, я так понял нашего ехидного полицейского-медика, что это пройдёт бесследно, просто должно пройти какое-то время, и нужно ещё несколько оборотов. Пускай Нетти с Дженет немного обо мне посплетничают, девочкам иногда надо обо всём на свете свободно поболтать, а в наёмном экипаже никого кроме них не будет. Черин не в счёт, у неё с хозяйками полное взаимопонимание. Супруги Райли решили не ездить. Миссис Райли с Леоной чаепитие организуют, с какими-то особыми пирогами. Видимо, будут выяснять, чей рецепт вкуснее, а мистер Райли поможет в поедании предметов дискуссии.
А мы с тобой и Мори тут, и приучай потихоньку Мори к тому, что она будет моей воспитанницей, а не служанкой. Только делай это постепенно, иначе у нашей хлопотуньи будет культурный шок. Думаю, утрясём основные вопросы с Университетом и разводом-женитьбой, и я начну оформлять документы на опекунство.
Когда к брички торопливо подошла Мори с большой, но явно не тяжёлой корзиной в руках, Рупрехт, которого забавляла маленькая, «дышащая ему в пуп» и очень деятельная служаночка, улыбнулся, ухватил комплект служанка-корзинка, и, водворив в бричку будущую воспитанницу, следом забрался сам.
- Рупрехт, а почему так долго, с ногой у Нетти? Она же оборачивается. Мне говорили, что оборотням достаточно обернуться, а если раны тяжёлые, то несколько раз обернуться, чтоб всё залечить. Нетти точно несколько раз обернулась! Что нет так, почему нужно дополнительное время и дополнительные обороты?
- Не знаю, мисс Гертруда Фили. Одна из причин в том, как сильно она выложилась, защищаясь и защищая вас, нас всех. А вторая, подозреваю – в индивидуальных особенностях организма. Думаю, этот случай стоит изучить на медицинском факультете, не зря же мы столько времени и сил тратим, чтоб добиться открытия Университета. Ты как-то очень вовремя к нам попала. Помогла на некоторые вещи со стороны посмотреть. Мы, оборотни, слишком полагаемся на оборот. Мол раз-другой обернёмся – и целые-невредимые, а обстоятельства-то разные бывают. Я так и не могу простить себе смерть Олики.
- Так ведь родители Хеля погибли далеко от вас, вы просто никак не могли вмешаться и помочь сестре и её мужу?
- Мори, заткни ушки, - подождав, пока девушка исполнительно выполнит распоряжение, Рупрехт продолжил, — это не секрет, проста наша служаночка, когда сильно волнуется, становится говорливее обычного. А мне бы хотелось сначала самому с Геметом поговорить. Получилось, как получилось. Закари пострадал после того, как судно затонуло, это да. Поранился, когда искал пассажирку и её сынишку, упавших за борт. Судно тогда на бревно напоролось, тяжёлое, затонувшее, его не видно было. При столкновении очень сильно тряхнуло, а женщина с сынишкой в этот момент у борта стояли. Судно потом медленно тонуло, всех успели в шлюпках перевезти на берег, даже часть товаров и вещей спасли. А что женщина и ребёнок за борт упали, Закари увидел, ну и сразу прыгнул, не раздумывая. Было лето, вода тёплая, он не почувствовал, что поранился и кровью истекает. Найти и вытащить маму с сынишкой сил хватило, а на берег уже не смог выбраться. Матросы помогли выйти и женщину с мальчиком они же вынесли. Закари на берегу сознание потерял и достучаться до него не смогли. Олика звала, на шаг не отходила. Вестника послала, мы их порталом привезли, но Закари умер в фамильном доме, едва его внесли в прихожую. Олика – через неделю сгорела, или правильнее сказать, истаяла. Никак не удавалось до неё достучаться, я и звал, и молил, и Гемета в комнату приносил, ничего не помогло.