- Не знаю, правда. Сама себя пробовала ругать, но бесполезно. Какое-то иррациональное чувство, словно от этого совета, в смысле от этой Комиссии зависит что-то очень важное. Как будто судьба решается. – Самым сложным для Геты, во время дежурной перепалки с братцем было сделать вид, что не заметила, как Гемет залезает пальцем в жилетный карман, чтобы коснуться часов. Привычке меньше земной недели, но в любой момент, когда нужно подумать или сосредоточиться, Гемет таким вот образом обращался к давно ушедшим родителям. Зарождению привычки поспособствовал и разговор с дядей. Рупрехт, на следующий день после ужина в честь пропущенного дня рождения, позвал Гемета в кабинет. Вышли они вместе, минут через сорок земных. У Гемета было печальное и немного растерянное выражение лица. Тогда он первый раз опустил руку в жилетный карман, где поселились часы, чтобы прикоснуться к крышке с миниатюрой родителей. И чтобы братец не понял, что Гета прекрасно замечает ритуал с часами, она решила немного подразнить братца. - Кстати, на счёт некоторых психующих и нервничающих, вот…
- Ну да, один раз дяде вопрос задал за ужином, и всё, сестрица готова ехидничать, как там тебя совесть не мучает, по поводу вредничать вообще и брата-близнеца подкалывать, в частности.
- У нас с совестью полное взаимопонимание!
Хлопнувшая, точнее бадзнувшая дверь отвлекла «братца и сестрицу» от разговора. Неудачно хлопнувшая дверью Мори выглядела слегка сконфуженной, но целеустремлённой.
- Велено передать, чтобы вы потихоньку спускались в приёмную. Господин
Рупрехт вместе с господином Бартоломью велел туда кофе подать и сыр. Столик колёсный я уже закатила, а госпожа Леона ещё пирогов подрезамши.
И Гета спустилась на первый этаж вслед за служаночкой, благодаря про себя судьбу, пославшую им с Геметом это заботливое, деятельное и забавное создание.
- Дядя Руп, а можно ещё раз не завтракать, мы вроде как торопимся? – Гемет оглядел столик на колёсиках, гружёный снедью и кофе. За шикарный стол в дядиной приёмной с едой садиться было как-то не с руки. А стоять с тарелкой в руках не хотелось.
- Разумеется можно второй раз не завтракать, племянник Хель. Поэтому взял пирог и кофе, сел молча, и молча съел. Так понятно? За этот стол с едой можно, а вот если ты попробуешь поставить чашку на стол в кабинете, я тебе скажу что-нибудь очень сердитое. И мы не торопимся, Комиссия сегодня заседает с полудня до вечера, у них обсуждение накопившихся дел. Для нас будет открытое заседание, чётко время для нас не оговорено, велено прибыть не позднее пятнадцати тэков.
- Не позднее восемнадцати ноль-ноль. – на автомате перевела для себя на земное время Гета.
- Вчера я планировал подъехать пораньше, до начала работы комиссии и подождать там. Но оказалось, что наши дамы, Дженет и Леона, без нас провернули небольшую рекламную компанию. И группа почтенных горожан, в количестве не менее пяти семейных пар, отправится с нами. Дабы взывать к великодушию Королевской Комиссии по делам высших учебных заведения, доказывая совершеннейшую необходимость Университета, ориентированного на людей. Каслспрингцы вот-вот прибудут. Дадим им немного отдохнуть и перекусить и поедем. Можно к самому началу не торопиться, мы в любом случае успеем. Понятно? Пирог доел?
-Дядя, я…
- Ты. Едешь с нами, но ты в, как это Поля называет, в группе поддержки, на заседание Комиссии попадёшь только если вызовут или, если в зал разрешат зайти всем, с каслспрингцами посидишь. Так что твоя задача - сопровождать почтенных горожан, и, если потребуется - разговорами отвлекать.
Вместо ожидаемых Рупрехтом двух наёмных экипажей, к воротам Гринтауна подкатили четыре. В трёх разместились пять семейств Каслспрингских горожан разного возраста и благосостояния и одна почтенная вдова. В четвёртой - женщина, которую все в Каслспринге называли тётушкой Эмми Смит в сопровождении дочки, и молодая семья – крепкий мужчина, скорей всего оборотень, как подумала про себя Гета, и невысокая, чуть полноватая молодая женщина. Судя по одежде, семья была весьма небедной. Замужняя дама и дочка тётушки Эмми Смит очень походили друг на друга, Гета даже попыталась ухватить мелькнувшую в голове мысль, вроде что-то такое Рупрехт рассказывал, но тут подъехала бричка, запряжённая довольной Хесей, из брички выбрались группа поддержки будущего временного ректора Университета, почтенного Джозефа Бартоломью: мистер Родригесс, господином Шото, и, неожиданно, Эдмонд Тиббл.