- Я помню этот день. Её день рождения. Родители остались дома, готовить сюрприз для Олики – праздничный обед в саду, со всеми её одноклассниками, теми, кто был летом в Лоусоне. Чтобы дети не проболтались, Олику отослали на два дня к нашей дальней родне, а в этот день с утра я её привёз порталом, она переоделась в новое платье, и мы пошли в зверинец. Хороший был день, всё получилось. Но я вас не помню. Вы любили Олику? Я не знал. И сестра ничего не говорила.
- Я влюбился. Сразу, как увидел. Решил, что буду иногда проходить мимо вашего дома, просто чтоб её издалека увидеть. А как только Олике исполнится восемнадцать, приду с родителями заключать свадебный контракт. Я готов был на всё. Наша семья богата, гораздо богаче, чем ваша Фэлидэш тогда. Я бы задаривал Олику цветами и украшениями, исполнял любую просьбу. Захотела бы учиться, в любом, самом лучшем учебном заведении – пожалуйста.
- Но на её восемнадцать вы не пришли. Почему? Поняли, что это не любовь, а блажь?
- За полгода до этого отец предложил сделать меня партнёром в фирме и сказал, что если у меня будет получаться, через два года оставит меня исполнительным директором, а сам не будет вмешиваться. Если ничего не стрясётся глобального. Глобального, я это слово запомнил на всю жизнь. Чтобы принять должность, я должен был проработать примерно полтора года, в разных точках континента, и даже на Новом Континенте. Мы там взяли в концессию новое месторождение ванадия, и я выбирал, где мы будем покупать вольфрам. Для легирования стали. Я работал за двоих. Отец был доволен. Я боялся возвращаться раньше, чем сделаю всё намеченное. Второй раз я бы не смог уехать далеко от Олики. А когда я вернулся, ты её уже продал!
- Что я сделал, - Рупрехт буквально оторопел. – Продал? Олику? Ты в своём уме? Да я с неё пылинки сдувал, не знал, чем ещё побаловать. Единственное, о чём я попросил, когда сестра замуж собралась - два года подождать, чтоб ей хотя бы двадцать лет сровнялось. Но она любила Закари, и очень хотела за него замуж. Максимум, на что она согласилась – год подождать. Так что через год мы играли свадьбу.
- Жалкую свадьбу на десять гостей. Потому что она была беременна и вам деваться было некуда. Нет, в такую красавицу любой бы влюбился. Но ты, почему ты не защитил, решил поправить своё положение, продав сестру. Ненавижу! К ней же ближе, чем на десять шагов подходить было нельзя. Я пару раз попадал на приёмы, где чета Фэлидэш присутствовала. Муж её от себя не отпускал. Я бы на ней женился, несмотря на беременность. Да я её бы и с тремя детьми взял, если бы этот ревнивый собственник её хоть иногда освобождал от слежки.
Я расспросил её горничную. Она мне порассказывала, как к Олике относился муж, и что она не носила обручальное кольцо. Она так ненавидела своего жениха, что сняла обручальное кольцо сразу после свадьбы, и бросила его в шкатулку. Я нашёл его в сейфе, среди украшений. Когда получил от тебя дом. Я хотел разорить вас и сделать такими же несчастными, какой ты сделал Олику. А потом закопать это треклятое кольцо со слишком большим камнем, сделанное напоказ, в его могилу.
— Это вы Эстер расспросили? К тому, же, наверное, заплатили, а она поняла, что вам нравится, когда о Закари плохое говорят, ну и постаралась. Ну да, единственная из прислуги в доме, кто сплетничал на стороне, рассказывая чужим слугам о своих господах. От работы постоянно отлынивала. Закари предупреждал Эстер несколько раз. Потом у него кончилось терпение. Закари выгнал её из дома, потому что застукал на краже. Сестру Эстер ненавидела, видимо считала, что могла бы занять её место. Неприятная особа. Что касается кольца. Когда Олика увидела бриллиант в кольце, она испугалась, и не носила это кольцо после свадьбы. Закари потом заказал для Олики точно такое же кольцо, но камень раз в десять меньше. Я похоронил сестру с этим кольцом, вот его она никогда не снимала.
- Но свадьба была на десять человек, это для богачей, как Закари?
- Во-первых, на свадьбе было тридцать гостей, пришлось сделать вид, что дом Закари ремонтируется, чтобы можно было не приглашать двести. С нашей стороны был я и наш троюродный дядя с женой и сыном. Остальные гости – со стороны Закари. Меньше просто было нельзя, был бы скандал. Олика просила жениха отпраздновать свадьбу без гостей. Так что тридцать гостей – компромисс между женихом и невестой. Во-вторых – свадьба была по принципу: «для моей любимой – всё самое лучшее». Самое красивое платье, лучшие повара. Коляску на венчание в храм везла четвёрка белоснежных коней. Я побоялся спросить Закари, во сколько обошлась аренда красавцев. И, в-третьих, Геметрий родился через десять с половиной месяцев после свадьбы. Надеюсь, срок нормальной беременности вы, господин «я любил Олику так, что ничего о ней не знаю и знать не хочу» представляете. Единственное, что из всей вашей обвинительной речи правда – это то, что Закари на приёмах старался не отпускать от себя Олику. Она робела богатых любителей наговорить гадостей, и Закари оберегал мою сестру.