- Ты опять врёшь! Ты её продал, я сам слышал, как ты говорил, что Закари её купил!
Рупрехт перехватил рванувшего к росомахе Гемета, которому надоело, что этот, и так здорово попортивший всем жизнь, продолжает говорить гадости об отце, и выставляет мать слабохарактерной и беззащитной. И, вдобавок, обвиняет во всех смертных грехах дядю.
- Подожди, Гем. Хватит выдержки до конца разговора? – Гемет попытался успокоиться и кивнул. И Рупрехт продолжил. – Про покупку, это такая семейная шутка. После смерти родителей мне пришлось продать семейное ателье. Мастера по костюмам из меня не получилось. А наш родственник за несколько лет из небольшого ателье сделал процветающее предприятие по пошиву мужских костюмов. Олика собиралась, когда опыта и мастерства поднаберётся, открыть дамскую лавку. А пока ходила в школу и подрабатывала у дядюшки Алекса. Из неё получилась очень хорошая белошвейка. И если клиент заказывал дорогой костюм, дядюшка Алекс советовал заказать к нему несколько рубашек в ателье, а не покупать готовые. Клиенты соглашались, потому что рубашки безукоризненно соответствовали стилю костюма, выходному там, нарядному или деловому сюртуку. Нередко такие заказы, на рубашки, перепадали Олике. Богатым клиентам заказ доставлялся в оговорённый срок. На один день пришлась доставка сразу двух заказов. Курьера отправили по одному адресу. Олика отправилась по второму, поскольку полдюжины рубашек – это был заказ, который она выполнила. Вот так, принесла однажды готовые, тонкой работы мужские рубашки клиенту ателье. Деньги получила, а сердце отдала. Сразу и навек.
- Но зачем он потащил Олику с собой? В торговую поездку.
- Кто мог знать, что случится трагедия? Заранее знать. Олике нравилось ездить с мужем. Жизнь у сестры получилась весьма насыщенной. Она даже мечту о карьере модистки забросила. Ей просто было интереснее с мужем работать. Освоила бухгалтерский учёт, помогала с бумагами. С удовольствием сопровождала в деловых поездках. Занималась домом и сыном. Как только Гемета стало можно брать в поездки, часто брала его с собой. Няней у них работал оборотень, мужчина. Он был и телохронителем и няней малышу. А в последнюю поездку не поехал с ними, потому что Гемет из-за болезни дома остался. Потом простить себе не мог.
Когда Закари умер, Олика не смогла без него жить. Истаяла. Я потом много думал. Мы не делали проверку на истинность, Олике с Закари было хорошо вместе, и им не приходило в голову обращаться к магу для установления истинности. Я никогда не узнаю, были они истинными или на них свалилась любовь, та самая, о которой книжки пишут и поэмы сочиняют. Настоящая, одна на миллион, та, что может случиться и с людьми, и с магами, и с оборотнями.
- Но ты всем говорил, что сестра утонула!
- Нет, не говорил. Я тогда плохо соображал. Мне привезли самых моих дорогих и любимых, одного мёртвым, другую умирающей. На похоронах я говорил, что было кораблекрушение. Наверное, люди решили, что оба утонули. Когда я немного опомнился, слухи уже приобрели статус фактов. Я не стал с этим спорить. Единственный, перед кем я должен был объясниться – это племянник. Но я всё откладывал разговор, ведь он был мальчишкой. А потом Гемет исчез.
Гемет крепко, рывком, обнял дядю и сразу хотел отстраниться. Не получилось – Рупрехт обнял в ответ.
- Гем, ты сильно злишься на меня?
- Дядя, это самый идиотский вопрос, который ты мог мне задать. В том, что все так случилось, и в том числе, что так подумали окружающие, ты не виноват. А злиться на тебя – это самому надо быть неблагодарным идиотом. Надеюсь, своих детей я буду любить так же крепко, как ты меня. – И Гемет резко повернулся к стене, чтобы срыть заблестевшие глаза. Гета подошла и молча встала рядом. Хорхе Родригесс, тоже молча, хлопнул парня по плечу.
Росомаха попытался ещё что-то сказать, но не смог, рванул свою рубашки за ворот, задыхаясь, губы не слушались. Наконец, после нескольких судорожных вздохов, у него получилось. - Но я же ненавидел тебя за Олику, больше двадцати лет ненавидел! Я все эти годы пытался отомстить тем, кто любили и берегли мою Олику больше, чем даже я любил. А ты больше двадцати лет не решался сказать племяннику… Ты до сих пор не простил себя за сестру! Я двадцать долбанных, безнадёжных лет ненавидел тебя, вашу семью. Я даже не идиот, это… Наверное, слова такого не существует. Я ненавидел Гемета, за то, что он его выродок! А мог приезжать в гости, баловать подарками и смотреть, как растёт её сын…