Бедный Гемет совсем погрустнел. Он рассчитывал, что свадьба будет сразу после окончания хлопот с открытием Университета. Университет открылся, как и планировали, балом в честь Зимнего праздника. Первая «порция» студентов, натанцевавшись на балу, приступила к обучению, пока только на двух факультетах – Медицинском и Механическом. Ещё три факультета планировались к открытию с нового учебного года, с началом осени, заявок поступило достаточно, и не только из человеческих городов-резерваций, но и из городов совместного проживания людей, магов и оборотней. Даже две студентки из Лоусона ожидались.
Грустил Гемет совсем даже не из-за открытия Университета, в котором рассчитывал дважды поучиться: сначала закончить Прикладной факультет, на котором были запланированы несколько кафедр: Гостиничного дела, Ресторанного дела, Изготовления тканей и фурнитуры, Моделирования и дизайна одежды, выучившись на кутюрье. А потом закончить и Механический факультет.
Гемет переживал из-за того, что свадьбу пришлось перенести с начала зимы на весень, как переводилось с местного языка на русский название месяца, соответствующее земному апрелю. Поскольку гости никак не поместились бы в доме, и столы решено было накрывать на заднем дворе, где достаточно свободного места и для столов, и для танцев. Сад от заднего двора не отделялся забором и своим обильным цветением должен был сделать свадебный антураж ещё романтичнее. Кроме того, под деревьями планировалось расставить несколько скамей, для гостей, если те пожелают передохнуть в тенёчке после танцев.
Вторым, забавным с точки зрения Геты, поводом для вселенской скорби Гемета, было то, что ему не разрешили шить костюм для себя самого и никак, ни руками, ни глазами не допускали к изготовлению платья для Нетти. Нетти не хотела сразу чтобы платье шил Гемет, а после рассказа Геты о земном обычае, согласно которому жених не должен видеть платье невесты до свадьбы, Нетти поддержали все женщины и в Серебряном доме, и в Каслспринге. Земная примета пустила корни в Каслспринге и потихоньку начала завоёвывать Шеннири.
Шитьё трех прелестных голубеньких платьев подружек невесты, а в их число, кроме Дженет и Геты, решили включить и Мори, положение несколько улучшало, но спасало не совсем.
Подготовка к свадьбе продолжалась. Каслспрингские хозяйки присылали посуду и скатерти. Грозились на саму свадьбу прибыть с едой, приготовленной по хитрым семейным рецептам, и пораньше, чтоб успеть помочь с украшением дома.
Свадебное торжество решено было проводить вне дома. За десять дней до назначенной даты в гости к дочке и к миссис Бартоломью приехал мистер Смитсон. И увёз замужнюю родственницу на пару дней погостить. О том, что это не просто так, а часть хитрого плана, Гета поняла только тогда, когда дом, где свадьбу-то играть не будут, потому что свадьба будет на заднем дворе и, частично, в саду, наводнили дамы из местной клининговой службы. В смысле уборщицы. И выдраили, и прибрали дом, чистый и регулярно убирающийся, вообще-то дом, до такого уровня стерильности полов, стен, и прозрачности стёкол, что в дом стало страшно заходить, словно это музей, к нормальному проживанию не предназначенный. Но Гета преодолела себя и постаралась отнестись и к ситуации философски.
Но как ни возмущался Гемет задержкой и временем, которое стоит на месте, время таки шло. И день свадьбы наступил. Ясный, теплый, по-весеннему красивый. Свадьбу гуляли с размахом. Столы и свадебный декор установили с вечера. Особенно заботливо украсили площадку для танцев: первыми весенними цветами, сиренью и оранжерейными местными розами. Сверху установили шатёр, украсив и его цветочными гирляндами. Руперт не поскупился на артефакт, позволявший цветам без воды оставаться свежими несколько дней. На столы накрыли утром. Каслспрингские дамы пришли с самого утра, многие, как и грозили, с блюдами по хитрым и тщательно оберегаемым семейным рецептам, или с вином.
Брак заключал мистер Джозеф Бартоломью собственной персоной. Выправив для этого какое-то специальное разрешение, поскольку являлся родственником невесты. Джозеф Бартоломью сиял от радости на торжественной церемонии, пошедшей на танцполе, почти как сам Гемет. И от радости за молодых, и от осознания того факта, что сам становится родственником семейства Фэлидэш.