Спокойствие и твердость царицы сразу отрезвили Юрия. Он дал клятву не выходить из повиновения, послушно сел возле ее ног, сокрушенно каялся в своем дерзком порыве и несчетное число раз повторял:
— Ты моя жизнь! Ты моя радость и отрада! Не губи мою душу, будь моей женою!
Впервые за все время их супружества они мирно сидели вдвоем, вели задушевную беседу, лучше узнавая друг друга и даже находя удовольствие от этого неожиданного сближения. Тамара внимательно выслушивала его рассказы о прошлом, о неудачах в жизни и примечала по отдельным высказываниям, что он обладал большим природным умом, смелым и решительным характером и мог быть хорошим правителем. Она умело направляла его внимание к государственным вопросам, воинским подвигам, и он послушно следовал за нею, сливая мечты любовные с мечтами о славе.
— Когда ты будешь моею и даруешь мне свою любовь, — в упоении говорил Юрий, — клянусь твоей родиной, весь Восток будет покорен, слава о тебе прогремит по всему свету!
Мысль о просьбе Бека неожиданно всплыла в ее памяти, и она вдруг тихо прервала его излияния и спросила:
— Скажи мне, ты ли выписал мастера Бека из Опизы? Для какого дела он нужен тебе?
Юрий вначале как бы смутился от ее вопроса, затем оживился и уклончиво произнес:
— Разреши мне сейчас не отвечать на твой вопрос. Пока не будет начато важное дело, не следует преждевременно разглашать его. Бека не должен сидеть в монастыре, когда требуется его помощь и искусство у нас в столице.
— Он просил меня отпустить его в Опизу. Я обещала исполнить просьбу Бека, — тем же тихим, но непререкаемым тоном сказала Тамара и строго посмотрела на Юрия, как бы не позволяя ему думать об отказе.
Юрий низко склонил пред нею голову и еще тише, чем она, почти беззвучно, прошептал:
— Твоя воля — для меня закон! Да будет так, как ты хочешь!
— Поведай мне, что ты хочешь делать! Я должна знать о всех твоих начинаниях, дабы не мешать и помогать тебе в их выполнении.
Ничего не утаивая, Юрий со всей искренностью рассказал ей о своем плане построить храм по тому образцу, по какому был выстроен храм во Владимире отцом его, Андреем Боголюбским.
До рассвета они пробыли вместе, хотя Тамара не произнесла ни одного слова о будущем, тем не менее Юрий преисполнился уверенностью, что после похода, когда он вернется с победой, Тамара станет, наконец, его женой.
Прощаясь, Юрий сказал:
— Помни: ни смерть, ни враги, ни сам дьявол — не страшны мне. Одно страшно: если ты покинешь меня, и я не увижу тебя в жизни. Молю тебя, не толкай меня в пропасть, дабы тьма не поглотила меня и неоплаканным не сошел в могилу!
— Да сохранит тебя всевышний от этой страшной участи! — поспешно вымолвила царица, испытывая теперь к Юрию чувство большее, чем жалость, и благословляя его.
Он долго смотрел на ее бледное, расстроенное лицо и точно стремился угадать: было ли это свидание последним или оно являлось преддверием к их будущему счастью? Потом низко поклонился и дрогнувшим голосом, оставшимся у нее навсегда в памяти, тихо произнес:
— Полюбил я тебя, чистую голубицу, не на жизнь, а на смерть! Не губи меня, а ежели отвергнешь, не видать мне больше жизни… — не кончив, быстро вышел, боясь утерять разум и опять впасть в безумство.
Когда Астар, спустя некоторое время, вошла в покои царицы, она нашла свою повелительницу повергнутой ниц перед иконой богоматери и потрясаемой горькими рыданиями.
ГЛАВА V
Корабль, на котором плыл Давид Сослан со своей свитой в Палестину, во время страшной бури разбился в Латмийском заливе, а его выбросило на берег невдалеке от древнего греческого города Милета. С большим трудом и опасностью для жизни, спасши свои драгоценности и золото, они решили остановиться в Милете, так как в Латмийском заливе свирепствовали беспрерывные шквалы и бури, и ни один корабль зимой не заходил в это место.
Они пробыли в Милете довольно продолжительное время, ожидая захода случайного корабля, и до них донеслось много печальных вестей, связанных с происшествиями в Палестине. Особенно сильное, впечатление произвело на них сообщение о трагической гибели немецкой армии во главе с их знаменитым полководцем Фридрихом Барбароссой. Хотя немцы, подобно другим европейцам, принимали участие в крестовых походах и отличались воинственностью, тем не менее они каждый раз терпели поражения, и все их попытки стать на защиту Иерусалима кончились для них катастрофически.