Тамара их ещё не видела. Но женщины, кто видел, описывали рослыми богатырями-красавцами, выглядевшими лет на десять моложе паспортного возраста. А девяностопятилетняя бабка Чибиха, согнувшаяся в три погибели, опираясь на трость, говорила в магазине: «Энтаких мужуков надоть на племя пускать. Пущай генохвонд улучшають. Девкам не запрещать с ними хороводиться, пущай рожають. Вон, молодой-то, крепкий парняга, пусть наших девок обсеменяет».
Но, молодой, как выяснилось в последствии, «обсеменять» деревенских девок не собирался. Он на них внимания не обращал, словно их и нет. Даже в доме культуры ни на одной дискотеке не появился. А Тамара, как и вся деревня, увидела квартирантов Семёновны на праздновании Дня Победы.
Тётка Ликадия, соседка, ровесница матери Тамары, толкнула в бок, указывая на рослых мужиков, шагающих с Семёновной к дому культуры.
- Тамарк, глянь-ко, какие бравые красавцы. Хватай любого и тащи домой. Семёновне двоих-то много будет.
- Скажешь тоже, тёть Ликадия. Как это я, чужого, незнакомого мужика, домой к себе поведу? Стыдоба.
- Какая тут стыдоба. Ты себе скоро сухотку наживёшь. Думаешь, люди не видят, как ты без мужика маешься?
- Да, ну, тебя, тёть Ликадия. Пойду я. Вон, Семёновна рукой машет. Мне с Павловной венок к памятнику выносить.
Тамара поспешила к Семёновне. Встала рядом с Павловной. Семёновна подала им венок, а сама пошла к памятнику, поздравлять односельчан с праздником от Совета ветеранов. Начался митинг. Один квартирант Семёновны снимал на видеокамеру, а второй на фотоаппарат. Вот тот, который щёлкал фотоаппаратом, и глянулся Тамаре. Аж, сердце заволновалось. А когда шли по дорожке к памятнику вслед за школьниками, вдруг увидела его прямо перед собой. Он щёлкал фотоаппаратом, она же чуть с ноги не сбилась. Он лукаво подмигнул и улыбнулся.
Потом был концерт, который квартиранты Семёновны снимали на камеру. После концерта Тамара поспешила домой. К вечеру обещал приехать Владимир. За домашними хлопотами волнение улеглось. Пока ужин готовила, потом сына встречала и вместе с ним с хозяйством управились. Потом ужинали, разговаривали, телевизор смотрели. Всё это время было не до сердечных волнений.
А ночью…. Ночью Тамара не могла долго уснуть. Перед глазами возник квартирант Семёновны, «фотограф», с лукавым взглядом светло-карих глаз, с улыбкой на красивых, чётко очерченных губах. В низу живота разгорался пожар, скручиваясь в тяжёлый болезненный узел. Тамара закусывала угол подушки, чтобы не застонать. А организм требовал…, требовал…, требовал….
Погостив четыре дня, сын, загрузив полный багажник для себя и сестры, уехал. Тамара занялась огородом. Владимир сложил две больших навозных гряды под огурцы и арбузы с дынями, вскопал землю в теплице, куда ещё по осени натаскал перегноя. Грядками заниматься ещё рано, поэтому Тамара взялась за квартиру. Нужно побелить, перемыть в серванте праздничную посуду. В общем, работы много. Хватило на месяц.
Управившись с огородом и косметическим ремонтом дома, решила съездить в райцентр, в универмаг. Захотелось обновить шторы на окнах. Хотела поехать на такси, да соседка тётка Ликадия уговорила ехать бесплатно вместе с Олегом. Ей в поликлинику нужно было. С Олегом Тамаре ехать рано. Он выезжает в половине девятого, а магазины открываются в десять. Ну, да, ладно. Сходит в гости к подруге, давненько не виделись.
В ожидании транспорта Тамара стояла на остановке вместе с ещё тремя женщинами, кроме Ликадии, и шестью мужиками, работающими у сына Семёновны. Подошла «Газель». Тамара опешила. Рядом с водителем сидели его дядья. «Фотограф» заулыбался, увидев её, подмигнул. Тамара вспыхнула. Ну, надо же быть такой беспамятной. Ведь знала, что он с Олегом ездит. Поспешила в салон.
«Газель» остановилась у поликлиники. Женщины вышли из машины. Олег объявил, что в час будет ждать возле универмага. Ждать будет десять минут, ни минутой больше.
Глава 2