К назначенному времени к универмагу подъехал Олег. Тамара стояла с другими женщинами. Отоварилась она хорошо. Купила на шторы тюль и плотную ткань. Готовые брать не стала, сама сошьёт не хуже, зато не как у всех. Купила красивый плед с алыми маками, босоножки на лето. Да кое-что из продуктов взяла. В общем три сумки получилось.
Из кабины «Газели» выпрыгнул «фотограф», взял Тамарины сумки, понёс в салон, поставил на сиденье и вышел, вернулся в кабину. Всё это проделал молча, ни на кого не глядя. Тамара не знала, куда себя деть. Села рядом с сумками и задумалась.
«Что это было? Молчком, ни словечка не вымолвил, даже не взглянул».
Ликадия за спиной встала, наклонилась к самому уху:
- Кончились, Томка, твои мучения, – и села на место.
На въезде в деревню Олег остановил «Газель» у Тамариной калитки. «Фотограф» зашёл в салон, всё также ни на кого не глядя, деловито взял Тамарины сумки и вышел. Деваться некуда, Тамара пошла следом. Он поставил сумки на крыльцо.
- Меня Родион зовут. Вечером приду. Жди.
Приобнял за плечи и поспешил к машине.
Тамара опустилась на крыльцо и заплакала. Неужто права соседка, кончились её мучения. Надолго ли? Семёновна, вроде, говорила, что они тут будут жить два или три года, не дольше. А может…. Нет, не стоит загадывать и мечтать. А гаданье-то сбывается, хоть и шуточное.
Наплакалась, вытирая глаза и нос разовыми платочками, высморкалась и встала. Открыла дом, взяла сумки и вошла. Сумку с продуктами оставила в кухне, а сумки с тканью на шторы и пледом занесла в спальню. Плед вынула из упаковки, развернула и постелила на кровать. Красота!
В кухне прибрала пакеты с крупами, спагетти, положила конфет в вазу. В холодильник убрала банку консервированных виноградных листьев, пару длинных огурцов, помидоры, двухкилограммовую упаковку яблок, упаковку со свежими шампиньонами. Никогда их не брала. Сушёных лесных грибов полно, в голбце в банках маринованные да солёные, икра грибная. А тут что-то ни с того, ни с сего, взяла. Ну, да, ладно. Придумает с ними что-нибудь.
Переоделась в домашнюю одежду и пошла протопить баню. Не жарко, просто чтобы смыть следы жаркого дня. Потом задумалась над ужином. Что приготовить, да и нужно ли? Он не сказал, в какое время приедет. Вряд ли в первый вечер понадеется на ужин. Скорее всего, дома поужинает и к ней пойдёт. Но, на всякий случай, решила приготовить картофель, запеченный в сметане с зеленью. К картофелю достала из голбца баночку маринованных опят. Ну, и ко всему полулитровую бутылку наливочки из черноплодной рябины.
Пробежалась по квартире с мокрой шваброй. Пол чистый, так, для успокоения начавших шалить нервов.
Время, бежавшее с обеда слишком быстро, стало замедляться после того, как Тамара сходила в баню. Волосы мочить не стала. Лишнее мытьё им не в пользу, да и возиться с сушкой не хочется. Глянула в очередной раз на часы. Всё, пора готовиться к свиданию.
Поставила запекаться, порезанную пластиками, картошку, выставив время, и пошла в спальню. Раздумывать над тем, что надеть, не стала. Достала из шифоньера платье, купленное в областном центре, когда ездили в апреле перед юбилеем Семёновны, ещё не надеванное. Распустила косу. Волосы были гордостью Тамары. Она единственная в деревне не стригла их, только подравнивала отрастающие концы. Распущенные они достигали высокой точки ягодиц, а в косе чуть выше пояса. Косу она укладывала на голове разными способами. Сейчас заморачиваться не стала, обернула вокруг головы, закрепила шпильками. Надела аккуратно платье с застёжкой на молнии на спине, чёрные туфли-лодочки на высоком каблуке-шпильке, подошла к зеркалу.
Из зеркала на неё смотрела моложавая женщина не старше сорока. В роду Тамары женщины стареют медленно. Каштановые волосы с рыжинкой, открытый лоб, плотная аккуратная линия чёрных бровей, широко распахнутые светло-карие глаза с прозеленью. Верхние ресницы длинные, густые, а вот нижние подкачали. Торчат по пять штук, словно огрызки. Правда, между ними хиленькие, малозаметные, кои она всегда подкрашивает. Сегодня она решила вообще косметикой не пользоваться. Пусть увидит такой, какая есть. Кожа у Тамары не белая, а слегка смуглая. Аккуратный нос чуть вздёрнут, губы, по девичьи, припухлые. Нижняя губа полнее верхней, зато верхняя чётко обрисована красивой линией. Над губой лёгкий пушок. Скулы немного широковаты. Уши аккуратные, прижаты к голове, проколоты для серёжек. Постоянно она не носит, но на праздники, на выступления надевает. Сегодня они не к месту. На день рождения сын подарил серебряное колье с тремя изумрудами. Золото её организм не принимал. От золотых серёжек ломило уши, а тоненькая цепочка с крестиком оттягивала шею. Вот и носила серебро. Средний камешек крупный, крайние мельче. К новому платью оно самый раз. Платье малахитово-травяной зелени с неглубоким декольте красиво облегает её стройную фигуру. Расклешённая юбка, хорошо драпируясь, ниспадает до середины икр. Крупный камень колье лёг в начало ложбинки между грудей. Грудь у неё не маленькая и не большая. Муж говорил, что самый раз. Плечи узкие, а бёдра широковаты. Живот почти плоский. Всё-таки двоих выносила, да и жировые отложения в наличии. Но не до безобразия. Роста Тамара среднего, метр шестьдесят пять.