Ашат залпом допила остатки вина в стакане, грохнула им о стойку и сделала жест бармену, чтобы тот повторил.
Глава 6.
Итак, Верещагину удалось получить ответы на некоторые несостыковки в данном деле, но, увы, яснее картина произошедшего от этого не стала. Зато появился первый и весьма вероятный подозреваемый. По статистике, большинство тяжких преступлений совершается либо родственниками, либо людьми из ближайшего окружения жертвы. Так что теперь Никите предстояло выяснить больше об этом ловеласе, который умудрился обвести вокруг пальца сразу двух симпатичных сестёр.
Конечно, капитан не видел прижизненного образа Виолетты, но, раз уж она имела немалое сходство со своей близняшкой, значит, была недурна. То, что Ашат действительно красива, Никита не хотел признаваться даже самому себе. Такие мысли не входили в его должностные заметки и не играли никакой роли в раскрытии преступления. И всё же он не мог не отметить, что девушка привлекательна, какой-то особой, огненной и непримиримой красотой. Родись она на пару веков раньше, и её наверняка бы уже сожгли на костре вместе с сестрой, особенно с учётом их увлечений.
Чтобы немного отвлечь внимание и разрядить обстановку, Верещагин задал вопрос, который не имел прямого отношения к делу, но который заинтересовал его лично.
— Почему ты называешь себя Ашат, если ты Наталья?
Девушка поглядела на него то ли подозрительно, то ли просто удивлённо.
— А тебе зачем знать? — резонно переспросила она.
И Никита отметил, что, несмотря на количество выпитого и пережитого, она сохраняет вполне трезвый рассудок.
— Просто хочу лучше понять, какая ты. И таким образом представить, какой была Виолетта.
— Тогда почему не спрашиваешь о ней?
— А ты бы хотела сейчас говорить о ней?
Наталья поджала губы, с которых уже немного истёрлась красная помада. Она постаралась не выказать свои чувства, но следовательское чутьё подсказало, что Никита попал в самую точку. В болезненную точку.
— Что бы ты не спросил обо мне, я в любом случае вспомню о Виолетте. В детстве она звала меня Таша — сокращённо от «Наташа». А когда мы стали… Ну, в общем, взрослыми… Я решила взять себе новое имя и просто перевернула детское прозвище наоборот.
— Это… вроде как творческий псевдоним?
Ашат слегка улыбнулась.
— Считай, что так.
— А у Виолетты был творческий псевдоним?
Улыбка тут же погасла.
— Нет, не было. Я же говорю: мы не во всём действовали одинаково. Если можно так выразиться, Вита была светлой стороной медали, а я — тёмной.
— Правда? И в чём это выражалось?
— Да во всём.
Бармен поставил перед Ашат целую бутылку вина и сделал какой-то знак глазами. Возможно, и он принял девушку за её сестру, но сама Ашат ему просто благодарно кивнула. Бармен, напоследок оглядев капитана, удалился.
— Что это за место? — поинтересовался Верещагин, снова пробегая взглядом по незнакомому пространству.
— Просто место, — ответила Ашат, выпив разом сразу половину стакана. Удивительно, но голос её пока не заплетался, а оставался полностью членораздельным. Единственное, что изменилось, заметил следователь, интонации стали чуть более дружелюбными. — У него даже названия как такового нет. Кто-то зовёт «Подвальчик», кто-то — «Тамбовский волк». Но о нём мало кто знает, хоть и находится в центре города. Так сказать, для своих.
— А кто эти «свои»?
Ашат поставила локоть на стойку и подпёрла ладонью голову.
— Да кто угодно. Лишь бы погромы не устраивали.
— А что за теми шторами?
Она сузила глаза, как бы пытаясь понять, чего на самом деле добивается следователь своими расспросами.
— Там происходит таинство.
— Таинство?.. — не понял Никита.
— Именно.
— А можно узнать, что это за таинства?
— А ты сам сходи и узнай, — Ашат коварно улыбнулась.
И от этой улыбки Верещагин почувствовал, как по его спине пробежали мурашки. Он был отнюдь не из пугливых, но окружающая атмосфера и голос девушки навевали странное состояние, которому он не мог подобрать точного определения, боясь ошибиться. По мнению Верещагина, всё здесь было странным и непонятным. И он бы не преминул в самом деле лично узнать, что творится по другую сторону занавесок, если бы не боялся, что Ашат опять улизнёт.