С этой секунды, как вы получили это письмо, уже начался обратный отсчёт. Тёмные Силы не дремлют. Тьма надвигается. Каждый день может стать для вас последним. А по истечении Семи Дней уже ничто вас не спасёт, если вы не перепишите это письмо слово в слово десять раз. После чего необходимо раздать каждый экземпляр десяти случайным людям. Этот экземпляр вы обязаны сжечь над огнём освящённой свечи в ближайшее полнолуние.
Торопитесь! Дьявол идёт за вами! Прямо сейчас он смотрит на вас и строит план расправы!
Не медлите ни секунды! У вас есть всего Семь Дней!
Помните: слово в слово, без единой ошибки.
Да поможет вам Бог. Аминь!»
Верещагин снова закрыл глаза и скомкал в кулаке «священное письмо». Разумеется, он не верил в подобную чушь и не понимал, как могут в неё верить другие. Он уже встречал подобные послания. В последнее время они ходили по всей стране, как вспышка чумы, которая уже грозила перерасти в настоящую эпидемию. Даже его собственная мать пыталась всучить Никите написанную ею копию чьей-то шизофренической фантазии.
Но Василису Павловну ещё можно было понять. После смерти мужа она так и не сумела окончательно прийти в себя. Ударялась то в религию, то в какие-то народные верования, а то и вовсе в новомодные эзотерические течения. В общем, сознание её металось в попытке найти новые точки опоры в этой жизни. Никита старался относиться к этому снисходительно, уговаривая себя, что пока никакого реального вреда увлечения матери не несут. Но совсем избавиться от раздражения порой было непросто.
Дурацкое письмо, брошенное незнакомой женщиной, лишний раз надавило на больную мозоль. Скорее всего, незнакомая дама также стала суеверной не от хорошей жизни, что в свою очередь тоже имело объяснение. В стране царил бардак, а в целом мире и без того никогда не наблюдалось стабильности. Перестройка пришла и ушла, так ничего не построив. Нерушимый Союз развалился. Отечественное производство фактически перестало существовать, а полки магазинов завалило иностранными товарами. В каждом районе Тамбова, как и в каждом маленьком или большом городе, расплодились криминальные банды профессиональных бездельников, благодаря которым Верещагин и его сослуживцы были обеспечены работой на месяцы, а то и годы вперёд.
Не исключено, что и нынешнее преступление — дело рук как раз таких маргинальных элементов, которые возомнили себя безнаказанными. Так что на лёгкое помешательство Василисы Павловны точно можно было глядеть сквозь пальцы. Существовали вещи куда серьёзнее и страшнее, и именно они требовали от капитана милиции Верещагина предельной собранности и концентрации.
Выйдя из машины, он направился к типичному подъезду многоквартирного дома. Кодовый замок на двери, похоже, давно был неисправен. Сразу при входе пахнуло смрадом застоялой мочи, а стены поприветствовали уродливыми надписями и примитивными рисунками половых органов. Никита бегло оглядел подъезд, но пока не заметил ничего интересного. Его уже ждали наверху — в квартире с номером «56» на четвёртом этаже.
Ещё в коридоре он ощутил нарастающее напряжение. Как будто что-то внутри противилось тому, чтобы он шёл дальше. Наверное, потому что уже примерно представлял, с чем придётся столкнуться. Верещагин отметил в воздухе навязчивый аромат восточных благовоний, который сильно перебивался другим, появившимся здесь совсем недавно, — металлическим и удушливым запахом крови. Исходя из плотности этого запаха, крови должно было пролиться немало.
Верещагин почти угадал. Почти — потому что при входе в жилую комнату впервые увидел такое количество крови, которой буквально залило всё кругом. Пол, стены, мебель и даже потолок были покрыты брызгами и кровавыми отпечатками. Точно кто-то желал специально оставить как можно больше следов. Место преступления напоминало реальную бойню, и случившееся вряд ли заняло несколько секунд. Тот, кто учинил это зверство, провёл здесь не один час.
Стараясь двигаться с максимальной аккуратностью, капитан подошёл к лежащей на полу жертве. Чутьё не обмануло — такое преступление надолго запомнится не только Верещагину, но и всем, кому не посчастливилось узнать о нём. Распотрошённое и изломанное в нескольких местах тело было полностью лишено кожи. Не осталось фактически ни одного клочка эпидермиса, даже пальцы зияли вывернутым наружу мясом. Это выглядело настолько ирреально, что Никита даже не испытал отвращения, не до конца осознавая, что мёртвая плоть ещё недавно являлась живым человеком. Лишь широко распахнутые глаза, лишённые век, возвращали капитана в ужасающую реальность. Глаза глядели совершенно безумно, застыв в одной точке неподвижно. Верещагин присмотрелся — зелёные. У этой девушки были зелёные глаза. Возможно, когда-то красивые и пленительные.